Она знала это и не стала утруждать себя извинениями. Не то чтобы я ожидал от нее этого. Это я поставил ее в такую ситуацию, а не наоборот.
Молчание между нами затянулось, тяжелое и неуютное. Рыжая не отрицала этого, не оправдывалась, даже не вздрогнула. Я думал, она, по крайней мере, попытается поспорить или придумать какое-нибудь оправдание в мою сторону, но нет. Она просто сидела там, как будто знала, что ни черта мне не должна.
— Ты ожидаешь, что я возьму на себя ответственность за тебя? Вот так просто? — Недоверчиво спросил я.
Она пожала плечами, как будто это не имело значения. Я не знал, смущаться мне или раздражаться от ее уверенности.
— Да, — ответила она с непроницаемым лицом.
Я невольно фыркнул.
— Почему ты думаешь, что я это сделаю?
Казалось, она поняла, что я не собираюсь уступать, поэтому изменила свой подход.
— У меня есть кое-что, что могло бы убедить тебя сделать именно это, — уверенно ответила она.
— Правда сейчас? — Спросил я, не поддаваясь на ее маленькую игру.
Она пыталась шантажировать меня. Просто и ясно.
Но чего она не понимала, так это того, что я плохо реагировал на угрозы.
— Пригрози мне еще раз, и я клянусь... — начал я, выступая с авторитетным видом. Но прежде чем я смог закончить предложение, она оборвала меня с улыбкой.
— Мне и не придется, — сказала она, и ее голос был простой констатацией факта. — Потому что я всегда могу сообщить, что ты сбежал из медицинского лагеря, угрожал врачу и угнал машину.
Она была права — она могла превратить меня в ад одним звонком. Обычно мне было бы насрать. Протоколы, приказы, вся эта бюрократическая чушь — у меня вошло в привычку игнорировать их, когда они меня не устраивали. Конечно, я выполнил свою работу, но я сделал это по-своему, так, чтобы сохранить мне жизнь, даже если это не совсем устраивало начальство. И такой подход не раз доводил меня до белого каления.
Мой капитан терпел это, возможно, даже в какой-то степени уважал, но я знал, что перехожу границы его терпения. Еще одно нарушение, особенно такое вопиющее, как увольнение из медицинского лагеря, и я, возможно, стану на шаг ближе к тому, что меня вышвырнут вон или переведут в какую-нибудь захолустную часть.
Она схватила меня за яйца.
И она крепко сжимала их.
Если бы я подтолкнул ее, она бы довела дело до конца, и тогда мне пришлось бы иметь дело с горой дерьма, которое мне не было нужно.
Черт возьми, во что я себя втянул?
Но вот в чем дело — мне это вроде как нравилось. Прошло много времени с тех пор, как меня кто-то загонял в угол, и, как ни странно, это было приятно.
— Откуда мне знать, что ты просто не доложишь обо мне, как только мы вернемся на базу? — Спросил я, все еще скептически.
Она не дрогнула.
— Ты не отступишь, — сказала она чертовски спокойно.
Черт возьми, из-за нее было трудно отказаться.
Она шла со мной, и я ничего не мог с этим поделать.
Однако я должен был признать, что то, как она поменялась ролями, впечатляло. Она воспользовалась опасной ситуацией и обратила ее в свою пользу. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я уважал ее за это.
Легкая ухмылка тронула мои губы.
Неплохо, Рыжая. Совсем неплохо.
— Хорошо, — сказал я наконец, сдаваясь. — Ты можешь пойти со мной.
Она улыбнулась, на ее лице была написана победа.
— Хороший выбор, лейтенант.
— Но тебе лучше не пытаться перехитрить меня, — предупредил я, мой тон был резким, а глаза сузились, глядя на нее. — Я делаю тебе одолжение. Не забывай об этом.
Рыжая коротко кивнула, и я снова обратил свое внимание на дорогу. Темный, пустой участок Кандагара лежал впереди, дерьмовый переход от бесконечного песка к разрушающемуся городскому пейзажу смотрел на меня сверху вниз. Воспоминание о палящем зное и дюнах все еще липло к моей коже, как гребаная пыль в воздухе.
Прежде чем попасть в город, нам пришлось пересечь безлюдные просторы пустыни. Луна отбрасывала свой жуткий свет на дюны, отбрасывая причудливые, искривленные тени, которые, казалось, танцевали вместе с ветром. Единственными звуками были низкий гул отдаленных военных машин и случайные порывы ветра, которые доносили проклятый шепот пустыни.
Мои глаза сканировали бесплодный ландшафт в поисках нескольких ориентиров, которые привели бы нас обратно на базу. Впереди простиралась дорога, освещенная этими паршивыми мерцающими уличными фонарями, которые едва справлялись со своей работой. Я запомнил маршрут, но, черт возьми, город был уже не тот. Здания, которые раньше были высокими, теперь превратились в руины, улицы были забиты импровизированными баррикадами, словно зона боевых действий, ожидающая развязывания войны.