Вместе с Редом мы пробирались по узким, извилистым улочкам города. Здания возвышались, как осыпающиеся кучи дерьма, их стены были покрыты дырами от пуль и следами разрушений. Люди двигались, как призраки, опустив головы, слишком напуганные, чтобы даже поднять глаза.
Мы крались в тени, наши чувства были напряжены. Каждый наш шаг, каждый вздох создавали ощущение, что мы живем по таймеру смерти. Нам нужно было убираться к чертовой матери оттуда, найти кое-какие припасы и сбежать, пока эти ублюдки из Талибана не пронюхали о нашем присутствии.
Город представлял собой лабиринт с переулками, извивающимися, как у разгоряченной шлюхи. Мы должны были двигаться быстро, бесшумно, как пара призраков, избегая любых столкновений, которые могли бы раскрыть наше прикрытие.
Напряжение в воздухе было тяжелым, как густой туман, скрывающий жизнь в городе. Мы должны были найти то, что нам нужно, и уйти, пока петля на наших шеях не затянулась. От этого зависели наши жизни.
Пока мы рыскали по городу в поисках каких-либо признаков еды или воды, я не мог не заметить, какой чертовски тихой стала Рыжая. Ее обычный огонь и нахальство погасли, как свеча на ветру. В ее глазах застыло затравленное выражение, она была погружена в какие-то идиотские мысли, которые я не мог понять. Но у нас не было времени на это дерьмо. Нам нужно было выжить, а это означало добывать пропитание любыми необходимыми средствами.
Мы не ели больше тридцати часов, а воды было так же мало, как и моего терпения. Мы были разорены не на шутку, у нас не было денег за душой, только жгучий голод в кишках и жажда, которая могла соперничать с пустыней. Город кишел этими придурками-талибами, что делало практически невозможным поиск какой-либо помощи или ресурсов.
Нам пришлось проявить творческий подход, мыслить нестандартно. Я заметил жалкое подобие фруктового прилавка, от вида этих спелых манго у меня потекли слюнки, как у собаки. Но у нас не было денег, нечего было предложить в обмен на пропитание. Итак, я сделал то, что должен был сделать.
Я поймал взгляд продавца фруктов, жадного ублюдка с кривой улыбкой. Моя рука скользнула в его корзину, быстрая, как у ночного вора. Я схватил пару сочных манго, ощущая их вес на ладони. Продавец даже не заметил, слишком занятый болтовней с какой-то местной сучкой.
Я схватил Рыжую за руку и потащил ее с рынка в какой-то грязный переулок, где мы могли спокойно поесть.
В нос ударил сильный запах мочи и отбросов, но мне было насрать. Мой желудок делал сальто, требуя еды.
— Налетай, — сказал я низким и нетерпеливым голосом.
Я плюхнулся на грязную землю, жестом приглашая Рыжую присоединиться ко мне. Она посмотрела на меня, ее красивые глаза светились благодарностью. Ее пальцы ловко возились с завязками никаба, и я наблюдал, как он соскользнул с ее лица, обнажив спутанный пучок рыжих волос, который был скрыт под ним.
— Ты всегда знаешь, как найти выход, не так ли?
Я ухмыльнулся, впиваясь зубами в один из украденных фруктов. Сок стекал у меня по подбородку, но мне было наплевать на манеры.
— Я человек многих талантов, — заявил я, гордость переполняла мою грудь.
Мы ели как животные, наши глотки жадно проглатывали каждый кусочек, как будто это был эликсир жизни. На вкус это был оргазм, спасение в чистом виде.
— Может, ты и мудак, но ты чертовски уверен, что знаешь, как найти что-нибудь вкусненькое, — сказала Рыжая между укусами, наконец выдавив улыбку.
Я кивнул ей, мой рот был слишком набит, чтобы ответить. Мы сидели в том грязном переулке, смакуя каждый кусочек, позволяя вкусу свободы задержаться на наших языках. На краткий миг мы забыли об опасности, подстерегающей за углом. Мы забыли о запутанном мире, в котором жили.
Рыжая продолжала молчать. Я видел муку в ее глазах, тяжесть мира давила на ее хрупкие плечи. Я не хотел беспокоиться, не хотел никого впускать. Я привык быть волком-одиночкой, призраком, который никого не подпускает слишком близко. Но было в ней что-то такое, что заставляло меня хотеть нарушить свои собственные принципы.
Я, блять, не мог игнорировать ее мучения больше.
— Что тебя беспокоит? — Спросил я, мой голос был холоднее, чем в холодильнике.
Рыжая избегала моего взгляда, уставившись в землю, как будто там были ответы на все вопросы. Типично. Но затем произошло нечто, что шло вразрез со всеми моими инстинктами. Я протянул руку, большим пальцем приподняв ее подбородок, заставляя посмотреть на меня. Небольшое движение, но оно оказалось тяжелее, чем я, черт возьми, ожидал.