— Все они, — прошипел он, наклоняясь ближе, — и ты ни черта не можешь с этим поделать.
Его мертвые глаза впились в меня, вес его слов обрушился на меня, как тонна кирпичей. Мой разум вышел из-под контроля, лица команды мелькали перед моими глазами: изломанные тела, разбитые жизни. Слова этого придурка эхом отдавались в моей голове, насмехаясь надо мной, душа меня под их тяжестью.
Внутри начала закипать ярость, та самая ярость, от которой хочется разорвать мир на части. Она захлестнула меня, как лесной пожар.
Я уставился на него, мои глаза горели ненавистью.
— Ты хочешь, чтобы я заговорил? — я зарычал. — Как насчет того, чтобы спросить что-нибудь, на что стоит ответить, например, почему твоя мама была такой дешевой шлюхой, или почему ты оказался таким унылым, жалким куском дерьма?
Его лицо исказилось от гнева, но прежде чем он успел отреагировать, я, скорее почувствовал, чем услышал звук — внезапный порыв воздуха мимо моих ушей.
Затем все взорвалось.
Взрыв ударил из ниоткуда, в воздухе разлетелась шрапнель. Мои легкие наполнил дым, густой и удушающий, обжигающий, как кислота. Я закашлялся, подавившись, мое зрение затуманилось от внезапной яркой вспышки света.
Крики эхом отдавались вокруг меня, но они были далекими, как будто я слышал их из-под воды. Я попытался встать, но боль в ребрах была невыносимой, каждый вдох отдавался кинжалом в груди.
Было слишком поздно просить прощения, не то чтобы меня это волновало. Я никогда не молился и не собирался начинать сейчас.
Религия в любом случае была дерьмом. Если бы Бог был реален, Ему было бы наплевать на то, что с нами здесь произошло. Он не собирался останавливать резню моей команды, и уж точно не собирался привлекать этих больных ублюдков к ответственности.
Я был грешником с первого дня, моя душа прогнила до чертиков, и меня это устраивало. Это дало мне цель — причину продолжать бороться, выживать. Жить с темнотой внутри меня.
Я издал горький, отрывистый смешок, звук был едва ли не хрипом. За долю секунды до того, как темнота поглотила меня целиком, я почувствовал острый ожог от пули, разорвавшей мою плоть, боль пронзила мое тело подобно молнии. Моя голова закружилась, мысли метались в отчаянной попытке остаться в сознании.
Но реальность ускользнула, и все, что осталось, — это темнота.
Я отправлялся прямиком в ад.
И я, черт возьми, не мог дождаться.
Глава 2
_______________________
Тьма поглотила меня целиком.
Боль в моей голове была сокрушительной, и мои глаза ни черта не могли разглядеть за мраком. Мой разум продолжал ускользать, растворяясь в бездне. Мне приходилось бороться, чтобы оставаться в сознании, но это было похоже на проигранную битву.
Меня переехал танк, или мне так показалось, со странным давлением на шее, как будто кто-то держал меня удушающим захватом. Моя голова пульсировала, как ублюдочная, резкий металлический привкус крови вызвал разрозненные воспоминания о насилии и мучительной боли.
И тут меня осенило — я все еще был жив.
Звуки вокруг меня были искажены, голоса слишком бессвязны, чтобы их разобрать. Громкие шаги эхом отдавались по коридору, словно кто-то тащил меня неизвестно куда. Чертовски фантастично.
Внезапно меня швырнуло на холодный, твердый стол. Прикосновение к ледяной поверхности вызвало ударную волну по моей израненной плоти. Я чувствовал струйку крови, слабый шепот жизни, покидающей меня. Голос, далекий, но резкий, пробился сквозь дымку.
— Он плох... действительно плох.
Я попытался сосредоточиться, но каждый пульс в моей голове был подобен удару молотка по черепу. Сквозь туман до меня доносились обрывки разговора.
— У нас не хватает врачей... Там настоящая резня!
Слова вертелись у меня в голове, но я не мог уловить в них смысла. Я почувствовал, что плыву по течению, готовый снова погрузиться в темноту.
— Я знаю, это больно, но мне нужно проверить степень повреждения твоего черепа, — голос был мягким, женственным, успокаивающим. Это потянуло меня назад, вытаскивая из черной пустоты.
В голове стучало, каждый удар отдавался новой волной агонии. Когда я открыл глаза, меня приветствовали стерильные белые стены медицинского кабинета. Здесь пахло антисептиком и страхом, холодно и безлично, как в морге. Парень в белом халате навис надо мной. На секунду мне показалось, что я снова в Афганистане, но это были не последствия какой-то придорожной бомбы.