Мои руки сжались в кулаки, и мне пришлось напомнить себе дышать. Я чувствовал себя ревнивым идиотом. Я был зол на какую-то случайную женщину за то, что она прикоснулась к Рыжей. Насколько это было чертовски жалко? Рыжая не принадлежала мне, никогда не принадлежала, но я не мог избавиться от этого собственнического чувства. Это съедало меня заживо.
Мне хотелось что-нибудь разбить, пробить дыру в чертовой стене, может быть, даже сломать несколько костей, просто чтобы чувствовать что-нибудь, кроме этой ревности. Металлический привкус сдержанности ощущался у меня во рту, когда я стиснул зубы, борясь с желанием сорвать Рыжую с этого беженца, прежде чем я сделаю что-нибудь действительно чертовски глупое. У меня голова шла кругом от того, как сильно мне нужно было держать себя в руках. Я должен был сдерживать себя, вести себя как взрослый и не набрасываться, как мальчишка.
Я стоял там, холодный как лед, и смотрел, как Рыжая наконец повернулась ко мне. Она чувствовала, что что-то не так, но я не собирался раскрываться.
— Фариде немного лучше, — сказала она, кивнув в сторону женщины.
— Хорошо. Не спускай с нее глаз, — пробормотала я отрывисто и холодно. — Нам нужно увезти ее отсюда как можно скорее.
Я прислонился к стене, наблюдая, как Рыжая присоединилась ко мне, рассеянно потирая пальцами то место, где раньше было ожерелье. Она казалась погруженной в свои мысли, ее глаза были прикованы к пустоте между грудями. Потеря чего-то, что так много значило, особенно от ее старика, я предположил, что это глубоко ранило.
Но в моем мире эмоции были для слабаков, которые не могли справиться со своим дерьмом. Итак, я подавил это чувство жалости и запихнул его глубоко в тайники своего сознания.
Я прочистил горло и заговорил грубым голосом, мой акцент слегка усилился.
— Ты проделала там адскую работу, — выпалил я ни с того ни с сего, удивив даже самого себя. — Ты должна гордиться собой.
Я знал, что это была слабая попытка, жалкий пластырь на зияющей ране.
Ее пальцы перестали скользить по обнаженной шее, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня с удивлением. Нечасто я впадал в сентиментальность и прочее дерьмо, но мне показалось, что это подходящий момент.
— Наверное, да, — пробормотала она, заправляя за ухо прядь волос цвета пламени. — Спасибо.
Она посмотрела на меня, ее глаза искали что-то. Может быть, безопасность, может быть, подтверждение. Черт его знает. Что бы это ни было, я не мог дать ей это так, как ей было нужно.
Вместо этого я кивнул, опустив взгляд.
— Из нас получилась хорошая команда, Рыжая.
— Мы справились, — прошептала она, и застенчивая улыбка расплылась по ее щекам.
Я подавил желание протянуть руку и заключить ее в объятия. Я был не таким. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал подобное прикосновение женщины, и мое тело жаждало этого. Но я сдерживался.
Пока я сидел рядом с Рыжей, пытаясь отдышаться и наскрести немного энергии, этот чумазый беженец подошел, шаркая ногами, как ходячий пожар в мусорном контейнере. Парень выглядел так, словно неделями не принимал душ — грязь облепила его с головы до ног. Он говорил по-английски так, словно у него во рту был носок, его сбивчивые слова едва имели смысл, когда он сунул мне в лицо какой-то скомканный кусок дерьмовой бумаги.
— Ты идешь. Быстро. Много опасностей, — пробормотал он, грубо и невнятно. — Следуй. В безопасности от талибов.
Я приподнял бровь, впечатленный тем, что этот бедняга сумел ориентироваться на хаотичных улицах и продержаться достаточно долго, чтобы предложить нам путь к отступлению.
— Отличная работа, приятель, — сказал я, на самом деле не заботясь. У тебя есть имя?
Обычно я не называю имен. Честно говоря, мне было на них насрать. Имена были пустой тратой времени, когда работаешь в моей сфере деятельности. Люди умирают, они исчезают, они оборачиваются против тебя. Чем менее личным ты это делаешь, тем легче двигаться дальше, когда дерьмо попадает в поле зрения. Но что-то подсказывало мне, что мне нужно, чтобы этот грязный ублюдок доверял мне.
Он на мгновение заколебался, затем ответил:
— Азиз.
Во рту было неловко, как будто я жевал камни. Мой мозг тоже споткнулся об это. Азиз...Азазз? Что угодно. Достаточно близко.
Я кивнул, больше по привычке, чем из благодарности.