Мы плутали по лабиринту грязных переулков, и, черт возьми, запах мусора и разложения был невыносимым, обжигая нам горло и заставляя задыхаться.
Я затаил дыхание, стараясь не задохнуться, пока пробирался сквозь толпу, по пути подталкивая Рыжую. Город, казалось, был создан для того, чтобы потрепать мне нервы и заманить нас в ловушку, но и это удалось. Здесь не было прямых дорог, только узкие переулки и кривые переулки, из-за чего невозможно было понять, куда все приведет и какой путь правильный.
Впереди я заметила полуразрушенную стену. Я схватил Рыжую и показал.
— Вот. Мы перелезаем через эту стену.
— Какой у нас план? — спросила она.
Я наклонил голову, чтобы получше рассмотреть ее. Она сделала то же самое и подняла брови.
— Когда я говорю «вперед», мы бежим. Не оглядываясь, не колеблясь. Просто бежим к чертовой матери.
Рыжая начала стаскивать свою абайю, и я не мог удержаться, чтобы не окинуть взглядом ее тело, когда она обнажила то, что было скрыто под всей этой тканью. Мой пристальный взгляд скользил по каждому изгибу, голод сжимал мою грудь и напрягал мой член.
У меня пересохло во рту, когда я представил, как мои руки сжимают ее бедра, как мои губы и язык пробуют на вкус каждый дюйм ее обнаженной плоти. Мысль о том, чтобы попробовать ее на вкус, услышать ее стоны удовольствия, доводила меня до грани безумия.
Я почувствовал, как мое желание растет, мой член болезненно затвердел от открывшегося передо мной вида, отчаянно нуждаясь в любой форме контакта с ее теплом. Мой пульс участился, дыхание сбилось в груди, пока я сопротивлялся желанию протянуть руку и прикоснуться к ней.
Боль в моих штанах стала невыносимой, когда я представил восхитительное трение наших тел, сливающихся воедино снова и снова.
Сосредоточься, развратный ублюдок.
— Готова идти? — Я выдавил из себя эти слова, едва способный сосредоточиться с членом, твердым как сталь.
Она кивнула, и мы бросились к стене. Она была на пределе, едва сдерживаясь, но я должен был отдать ей должное — она не остановилась. Даже когда ее шаги замедлились, а дыхание стало затрудненным, она преодолела это.
Когда мы добрались до стены, я помог ей подняться, мои руки схватили ее за задницу, когда она подтянулась. Я последовал за ней, чувствуя, как зазубренные камни впиваются в мои ладони, но мне было наплевать.
Единственное, что имело значение, — это убраться к чертовой матери оттуда, оставив эти куски дерьма талибов позади. Сделав последний рывок, я приземлился с другой стороны и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, что Рыжая собирается спрыгнуть вниз.
Но потом я услышал шаги и крики позади нас, которые приближались.
Гребаный ад.
Я дернул Рыжую за руку и потянул ее за собой вниз, ее тело упало на мое, когда мы опустились на землю. Она издала приглушенный вздох, ударившись о землю, ее колени заскользили по грубым и зазубренным камням, оставив на них глубокие порезы.
— Ради всего святого, — выругалась она, морщась от боли.
— Извини, — сказал я, но мой голос потонул в звуках приближающихся шагов.
Я стиснул зубы и притянул ее обратно. Я почувствовал, как у меня скрутило живот, когда я увидел, что кровь начала стекать по ее голеням, но у нас не было времени останавливаться.
Дыхание Рыжей становилось тяжелее, и я оглянулся. Она кивнула, продолжая бежать, но она была на пределе своих возможностей.
— Быстрее! — Я кричал, когда мы бежали по переулкам и боковым улочкам, следуя за рекой Кабул, которая прокладывала себе путь через долину внизу.
— Я, блядь, не Усэйн Болт, накачанный крэком, как ты! — Рыжая раздраженно фыркнула.
— Мне наплевать, Усэйн Болт ты или Питер Динклэйдж, — поспешно ответил я. — Я не прошу тебя побить мировой рекорд, мне просто нужно, чтобы ты немного ускорилась.
Она закатила глаза, но ускорила шаг.
— Я двигаюсь так быстро, как только могу, черт возьми, — огрызнулась она в ответ. — Я думала, ты должен был быть хорош в этом шпионском дерьме, разве ты не должен был пытаться, я не знаю, строить планы и разбираться во всем вместо того, чтобы все время давить и орать на меня? Господи, Бродяга, — выплюнула она в ответ, практически провоцируя меня на срыв.
Я остановился как вкопанный, чувствуя, как пульсирует вена у меня на виске, когда ее дерьмовая жалоба дошла до меня.
— Я строю планы, — сердито отрезал я, поворачиваясь к ней. — Но мы же не можем сидеть сложа руки и разрабатывать чертову стратегию, пока талибы лезут нам в задницу, не так ли?
Рыжая тоже остановилась, наклонившись вперед и упершись руками в исцарапанные колени, тяжело дыша, как будто вот-вот упадет в обморок.