— Чертовски гениальный план, Бродяга, — сказала она, ее голос задыхался от усилий. — Просто беги и постарайся разобраться во всем по ходу дела.
Я окончательно завязал с Рыжей и ее дерьмом. Я был измотан. Я был взбешен. И я закончил спасать ее неблагодарную задницу.
— Ты должна всегда быть занозой в заднице?! — Спросил я, сытый по горло ее бредом о том, как я справляюсь со всем этим. — Если ты думаешь, что можешь добиться большего, тогда будь моим гребаным гостем и бери инициативу на себя, Рыжая.
Ее взгляд стал жестче, и на мгновение показалось, что она собирается что-то сказать в ответ, но она, черт возьми, заткнулась. Выражение ее лица сказало мне, что она поняла, что я был прав.
— Конечно, ты не сделаешь этого, потому что чертовски хорошо знаешь, что не сможешь.
Ей нечего было на это ни сказать, ни возразить, поэтому я позволил ей бежать вперед. Я мог бы легко обогнать ее, но не видел в этом смысла. Пусть она попробует проявить себя, если от этого ей станет лучше.
Город исчезал вдали по мере того, как мы удалялись все дальше от опасности. Звуки выстрелов и хаос медленно стихли, сменившись ритмичным звуком наших собственных шагов.
Когда мы приблизились к бурлящей реке, мои глаза сузились от беспокойства. Нам нужно было пересечь его, чтобы добраться до базы, но не похоже было, что это облегчит нам задачу.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, прежде чем нарушить тишину.
— Ты ведь умеешь плавать, верно?
Ее рыжие волосы влажно прилипли ко лбу, а зеленые глаза нервно забегали. — А есть... есть какой-нибудь другой способ? — спросила она с таким видом, словно вот-вот описается.
Мне потребовалось все, что было в моих силах, чтобы не закатить глаза.
— Это самый короткий путь, — ответил я с ноткой резкости в голосе.
Ее лицо побледнело, дыхание сбилось. Казалось, она скорее будет грызть битое стекло, чем пытаться переплыть реку.
— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — медленно произнес я.
Она слегка задрожала, ее глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем она отвела взгляд. Ее голос прозвучал напряженно, почти как шепот.
— Поговори со мной, черт возьми, — нетерпеливо добавил я.
Она задрожала, взглянув на меня, прежде чем быстро отвернуться. Ее голос прозвучал еле слышно, чертовски слабо.
— Я не люблю плавать, вот и все.
Я поднимаю бровь, не совсем убежденный.
— Да, ну, я не люблю, когда в меня стреляют, но мы не всегда получаем то, что, черт возьми, хотим.
Рыжая посмотрела на меня, ее выражение лица не позабавило мой комментарий.
— У тебя что, больше нет никого, с кем ты мог бы вести себя как придурок? — спросила она невозмутимо. — Или я просто твой талисман на удачу?
Я не смог удержаться от мрачного смешка. Она была зла, и я не собирался позволять ей испытывать удовольствие от того, что она лезет мне под кожу.
— Если ты хотела по-хорошему, милая, тебе следовало вступить в Корпус мира, — ответил я не менее саркастично.
Она выглядела так, словно хотела ударить меня прямо в лицо, и на секунду я подумал, что она действительно собирается это сделать. Но она сдержалась и вместо этого просто бросила на меня мрачный, сердитый взгляд.
Я продолжал идти, пока не достиг берега реки, не потрудившись оглянуться и посмотреть, следует за мной Рыжая или нет.
Мне было все равно, была она или нет, в этот момент она могла идти на хуй, мне было все равно. Я устал от ее постоянного нытья, ее жалоб и ее проклятого отношения.
— Итак, ты собираешься присоединиться ко мне, или мне придется бросить твою задницу в реку? — Спросил я, не оборачиваясь, все еще глубоко раздраженный ее упрямством.
Она поплелась рядом со мной, ее кислое выражение лица подзадоривало меня продолжить разговор, но я просто смотрел на нее сверху вниз, подзадоривая в ответ.
— Давай просто покончим с этим дерьмом, — сказала она, наконец-то обретя хоть какой-то смысл.
Мы оба сделали глубокий вдох и нырнули в ледяную воду, течение тут же столкнулось с нами. Мой живот словно разрывался, каждое движение по воде натягивало швы, которым не было никакого гребаного права находиться под водой. Но я продолжал идти, потому что останавливаться было нельзя, по крайней мере, для меня.
Мои мышцы напряглись, когда я брыкался и тянул воду, каждый гребок толкал меня вперед. Это было жестоко — холод впивался в мою кожу, а течение билось обо мне так, словно хотело утянуть меня на дно. Но каким бы болезненным это ни было, это было чертовски возбуждающе. Было что-то такое в том, чтобы быть так близко к краю, так близко к тому, чтобы утонуть, что заставляло тебя чувствовать себя более живым, чем когда-либо.