Капитан был седым старым ублюдком с долгой историей отправления людей в могилу, который без колебаний воспользовался бы этой услугой, когда пришло бы время.
Я только что подписался на будущее с запутанными обязательствами, и когда он постучит в дверь, у меня не будет другого выбора, кроме как подчиниться.
— Сэр, — ответил я самым профессиональным тоном, на который был способен, — при всем моем уважении, ни один живой солдат не стоит больше, чем хороший врач.
Низкий смешок раздался в груди капитана, звук, который был в равной степени зловещим и удовлетворенным. Он понимающе улыбнулся, как будто понимая, что теперь заполучил меня именно туда, куда хотел.
— Если ты ручаешься за ее способности, я попробую. Но помни, если это обернется неприятными последствиями, виноват будешь ты.
О, как все изменилось.
— Конечно, сэр.
Капитан Подражатель просто уставился на меня на мгновение, выражение его лица, казалось, говорило мне: «Ты пожалеешь об этом».
— Хорошо, лейтенант. Посмотрим, что из этого выйдет. Но пока она может спать в вашей каюте. У нас нет времени готовить для нее ужин сегодня вечером.
Рыжая бросила на меня взгляд, который мог убить. Ее губы скривились в напряженной гримасе, и она сделала нерешительный шаг назад, словно пытаясь увеличить дистанцию между нами.
Это чувство было взаимным.
— Это действительно необходимо? — спросила она, не потрудившись скрыть свое раздражение.
Я чертовски уверен, что не хотел нянчиться с Рыжей, и ее дерзкий язык тоже не помогал ее делу. У меня были свои демоны, с которыми нужно было бороться, и я не нуждался в дополнительном грузе чужого дерьма, давящем на меня.
Черт, я бы действительно не отказался выпить.
Капитан в ответ лишь пристально посмотрел на нее, явно недовольный ее расспросами.
— Похоже, вы еще не поняли своего места, доктор, — отрезал он ледяным и враждебным тоном. — Это военная база, а не четырехзвездочный курорт.
Мое кровяное давление и без того зашкаливало, а теперь подскочило еще больше. Я сжал кулаки, борясь с желанием ударить рукой по стене.
Я шагнул вперед, упершись локтем в ребра Рыжей, не слишком вежливое напоминание ей заткнуться, пока она не похоронила нас обоих.
Она бросила на меня сердитый взгляд, но, слава богу, больше ничего не сказала.
— У нас все получится, капитан, — ответил я быстро и по существу.
Мы повернулись, чтобы уйти, оба желая убраться отсюда к чертовой матери, но прежде чем мы успели сделать хоть шаг, голос капитана остановил нас как вкопанных.
Я посмотрел на него и почувствовал, как напрягся, сдерживая желание вырубить его к чертовой матери, чтобы мы могли наконец уйти.
— Подождите минутку. Я все еще не получил ваше медицинское заключение, лейтенант. Что, черт возьми, произошло?
Ради всего святого, неужели мужчина не может сделать гребаный перерыв?
Из всего, что могло пойти не так, теперь мне приходилось иметь дело с бумажной ерундой.
Я издал внутренний стон, мой разум лихорадочно соображал, пытаясь найти подходящее оправдание, которое не поставило бы нас в затруднительное положение. Но прежде чем я успел открыть рот, чтобы ответить, Рыжая вмешалась со своим собственным объяснением.
— Сэр, — заговорила она, — нам пришлось в спешке покинуть больницу. Но я обязательно позвоню в медицинский лагерь и попрошу их немедленно прислать это.
Суровый взгляд капитана переместился на Рыжей, его глаза сверлили ее.
— Тебе лучше это сделать. Правительство пыталось сократить наше финансирование, и нам не нужны больше причины, по которым эти бюрократические ублюдки могли бы облапошить нас.
Это было чертовски близко для комфорта.
— Поняла, сэр, — сказала она уверенно и четко. — Я разберусь с этим.
Ей удалось произнести правильные слова, чтобы успокоить самолюбие капитана и положить конец его нытью.
Он наклонился вперед, положив морщинистые руки на загроможденный стол, старые бумаги и запачканные кофе кружки были разбросаны повсюду, как в чертовом свинарнике.
— Лейтенант, — сказал он грубым, как наждачная бумага, голосом. — Завтра я хочу получить полный отчет о той операции, где был уничтожен ваш отряд. Я хочу знать каждую деталь, каждый твой шаг, каждое принятое тобой решение.
Я помолчал, тщательно подбирая слова. Я ни за что на свете не смог бы сказать ему, что я на самом деле думаю. Он был слишком упрям, чтобы это услышать, а я не мог позволить себе потерять его доверие. Моя команда заслуживала лучшего, и я был обязан перед ними выяснить, что, черт возьми, там произошло на самом деле.