Но, черт возьми, она контролировала темп, медленно оседлав меня, заставляя умолять без единого слова.
— Черт возьми, Бродяга, это так приятно! — воскликнула она, обвивая руками мою шею.
— Мне тоже, — ответил я, прикусив ее нижнюю губу.
Звук соприкасающейся плоти перекрыл шум воды, когда Рыжая медленно двигалась на мне, мои яйца вздувались с каждым толчком. Моя рука скользнула вниз, чтобы схватить ее за задницу, притягивая ближе к себе, в то время как я продолжал входить в нее.
Я обхватил свободной рукой ее горло, удерживая голову на месте, и слегка откинул ее голову назад, заставляя посмотреть в мои холодные глаза.
— Вот и все, маленькая дразнилка.
Рыжая хихикнула, проведя пальцем по краю моей челюсти.
— Неужели это так? — возразила она, кокетливо приподняв бровь.
Я отпустил ее горло, но держал за бедра, когда разворачивал ее, прижимая ее сиськи к стене душа. Я встал позади нее и схватил ее за бедра, подтягивая на место так, чтобы ее задница была выдвинута ко мне, а ее киска была идеально выровнена с моим членом.
Протянув руку между ее ног, я направил свою эрекцию ко входу в ее киску, с громким стуком входя обратно в ее дырочку. Чувствуя, как тепло и влажность окутывают меня, я подался вперед, пока не оказался глубоко в ее скользких складочках. Задница Рыжей крепко сжалась вокруг меня, когда я начал шлепаться об нее, ее сиськи покачивались и подпрыгивали с каждым мощным толчком.
— О, черт!
Рыжая ахнула, застигнутая врасплох тем, насколько глубоко я был, но ее тело быстро растворилось в этом, ее ноги дрожали, когда она приспосабливалась к жестокому темпу, который я установил. Я не был нежным — к черту это.
Ее ноги задрожали, когда она попыталась привыкнуть к новым ощущениям, в то время как я еще крепче обхватил ее бедра, крепко прижимая к себе и входя в нее сзади.
— Ты такая чертовски красивая, — прорычал я, впиваясь зубами в ее шею.
Она зажмурилась, прижимаясь ко мне спиной, как будто ее киска не могла насытиться моим членом, и, черт возьми, я не жаловался. Я был глубоко в ней, яйца прижаты к ее заднице, а она все еще хотела большего.
— Б-бродяга... — она простонала мое имя, и у меня закружилась голова, я был чертовски возбужден и готов был извергнуться.
Я поднес руку к ее клитору, большим пальцем потирая круги вокруг ее чувствительного бугорка и надавливая ровно настолько, чтобы усилить ее оргазм.
Мои толчки становились все мощнее, когда я толкался сильнее и быстрее, пытаясь поразить то место внутри нее, которое заставило бы ее выкрикивать мое имя в экстазе.
— БРОДЯГА! — закричала она, ее захлестнул оргазм, и я ухмыльнулся, как гребаный безумец.
Именно так, милая.
Она еще сильнее сжалась вокруг моего члена, сжимая и выдаивая из меня каждую каплю удовольствия с такой интенсивностью, что почти подвела меня к краю моего собственного оргазма. Ее соки свободно текли по моей длине, покрывая мой ствол, в то время как я продолжал вколачиваться в нее, чувствуя, как ее тело дрожит от наслаждения.
— Блядь! Рыжая!
Мой темп ускорился, не в силах больше сдерживаться, и последним мощным толчком я выпустил свой груз, наполняя ее лоно своим горячим сливочным семенем, пока оно не иссякло полностью.
Я издал низкий, гортанный стон, когда оргазм пронзил меня, мои мышцы напрягались и расслаблялись с каждым толчком.
Клянусь, это был самый умопомрачительный трах, который когда-либо был.
— Ты в порядке? — Спросил я, все еще тяжело дыша, мой член размягчался внутри нее.
— Д-да...
Губы Рыжей приоткрылись, но прежде чем она успела ответить, ее ноги подкосились, и она потеряла равновесие.
Я отреагировал за долю секунды, бросившись вперед, чтобы поймать ее.
— Вот, я держу тебя, — сказал я, учащенно дыша.
Мои руки обхватили ее за талию, удерживая неподвижно, пока она смотрела на меня своими завораживающими глазами. Вода продолжала литься, а ее тело все еще прижималось ко мне, заставляя мое сердце биться быстрее.
Я крепко держал ее, не желая отпускать, хотя в глубине души знал, что не смогу дать ей того, чего она хотела. Я был чертовым беспорядком, гребаной пустой оболочкой, поглощенной яростью и жаждой мести. У меня не хватило эмоций вложиться в нее, предложить ей что-либо, кроме грубого, дикого траха, от которого у нас обоих перехватило дыхание.
Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат, запечатлевая его в своей памяти, как будто пытался слить наши души воедино.