Должно быть, я напугал ее до смерти.
Рыжая отпрянула от меня, в ее глазах был неподдельный страх.
— Не прикасайся ко мне! — прошипела она, потирая шею.
Мое сердце ушло в пятки.
Она отодвинулась от меня так быстро, как только могла, ее тело прижалось к стене, как будто она пыталась раствориться в ней. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса, дыхание учащенным и неглубоким.
— Извини, — сказал я, делая шаг назад, чувствуя себя последним куском дерьма на земле.
Осознание того, что я натворил, обрушилось на меня, как разъяренный бык, ударив в грудь с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не хотел этого, но это не имело значения. Ущерб был нанесен, и я превратился именно в то, что ненавидел больше всего. Я был ничем не лучше своего старика.
Совсем как он. Гребаный монстр.
Рыжая глубоко вздохнула, ее грудь вздымалась так, словно она только что пробежала милю. Она отодвинулась еще дальше, бросив взгляд на дверь, как будто не могла находиться рядом со мной.
— Скажи что-нибудь. Что угодно, — взмолился я напряженным голосом, мое лицо вытянулось, пока я ждал ее ответа.
Но ее разум, казалось, был за миллион миль отсюда, за целый мир, за гребаную вселенную.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — спросила она тихим, дрожащим голосом.
— Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, — ответил я, окидывая ее взглядом в поисках любых признаков повреждений, которые я мог причинить. — Что я не причинил тебе слишком большой боли.
Я взглянул на нее, на ее тело, одетое только в мою футболку, и, черт возьми, она выглядела чертовски сексуально. То, как ее тело реагировало на мое, то, как она дрожала от удовольствия, было чертовски невероятно.
Я все еще чувствовал ее запах на себе.
Но теперь то же самое тело дрожало совсем по другой причине, и все это было из-за меня. Я видел страх в ее глазах, то, как она смотрела на дверь, как будто это было ее единственное спасение.
Трахни меня. Я ненавидел себя за это.
— Я не пострадала, — сказала она, указывая на разбитые останки на полу, — потому что я ударила тебя лампой.
В голове у меня стучало, как в барабане, и я чувствовал, как теплая липкая жидкость стекает по виску. Я посмотрел вниз и встретился взглядом с зазубренными осколками лампы, мой разум, наконец, собрал все это воедино — вот откуда исходила моя боль.
Ну, блядь, лампе досталось за компанию.
— Бродяга, тебе нужна помощь, — заявила Рыжая, как будто читала по сценарию. — Это ненормально.
Я не хотел этого слышать. Я был зол и смущен. Она просто смотрела на меня полными жалости глазами, как будто я был каким-то благотворителем, и я не мог этого вынести.
О, черт возьми, нет, милая. Мы не будем этого делать.
Я чувствовал себя слабым. Я чувствовал себя беззащитным. И я ненавидел это.
Я бросился к бару со спиртным, рывком распахнул дверцу и схватил бутылку виски. Я налил себе полный стакан, наплевав, что часть выплеснулась через край и запачкала стойку.
— Я недостаточно пьян для этого дерьма, — сказал я, делая глоток.
— Это ведь не в первый раз, не так ли? — Позади меня раздался голос Рыжей. — Когда это началось?
Я развернулся к ней лицом, мои пальцы крепче сжали бокал.
— Когда что началось? Мое пьянство? Или мое нежелание слушать твое чертово нытье? — Я выплюнул.
— Я просто пытаюсь помочь, — мягко сказала она, дотрагиваясь до моей руки.
Я отпрянул, не позволяя ей приблизиться. Я ни за что на свете не позволю ей увидеть беспорядок внутри меня. Черт, я даже не мог смотреть на нее.
Итак, я вернулся к бару, налил себе еще стакан виски и выпил его залпом, чувствуя, как тепло разливается по моему телу, как уютное одеяло.
Я знал, что веду себя как мудак, но ничего не мог с собой поделать. Я был зол и сбит с толку, и я не знал, что делать.
— У меня все под контролем, — усмехнулся я, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Да, точно.
Рыжая покачала головой. Она стояла и смотрела на меня, словно ожидая, что я сломаюсь.
— Ты никого не обманешь, Бродяга, — взмолилась она, ее голос действовал мне на нервы. — Даже себя.
Я усмехнулся, издав короткий смешок носом, как какой-нибудь больной бык. То, как она это сказала, как будто я был каким-то жалким неудачником, который не мог разобраться во всем самостоятельно, заставило мою кровь закипеть быстрее, чем разъяренную гремучую змею.
— Мы что, на гребаном сеансе психотерапии?
Рыжая бросила на меня взгляд, который расплавил бы сталь.
— Ты не можешь просто пропить свои проблемы, — сказала она с ненужным беспокойством, как будто я попросил ее внести свой чертов вклад.