Я повернулся к ней спиной, больше не мог даже смотреть на нее. Я ушел, оставив их там, его, скрючившегося на полу, и ее, стоящую после его дерьма. Пусть она разбирается с последствиями.
С меня хватит. Покончено с ним, покончено с ней, покончено со всей этой долбаной ситуацией.
Я не мог поверить в ее гребаный комплекс героя. Всегда играла спасительницу для тех, кто причинял ей боль больше всего. Ублюдки, которые обращались с ней как с дерьмом, которые оставили ее разбитой и истекающей кровью. И вот она была здесь, со своим кровоточащим сердцем, пытаясь сшить их обратно, как какая-нибудь гребаная святая.
Я ненавидел Рыжую. Ненавидел ее за то, что она все еще жалела его. Ненавидел ее за то, что она заставляла меня чувствовать эту ярость, эту гребаную боль.
Она пошла бы в ад за кем угодно, только не за мной. Я был просто подонком, который не заслуживал ни капли ее жалости или сострадания.
Очень хорошо. Я буду злодеем.
Глава 22
_______________________
Я тяжело вздохнул, пот стекал по моему лбу, когда я поднимал гантели для следующего подхода. Пиро, огромный, как чертов танк, был рядом со мной, кряхтя при каждом повторении и размахивая гантелями, как будто они были зефиром. Его руки были похожи на пушки, вены вздулись так, словно он вот-вот взорвется.
Я ненавидел это место. Сплошные бетонные стены и низко висящие лампы, мерцающие так, словно вот-вот испустят дух. Они называли это военным спортзалом. Больше похоже на подземный бункер, в котором воняло потом, несвежей мочой и слишком большим количеством тестостерона.
Но приказ есть приказ.
Мы были здесь, чтобы «обучать» медицинский персонал, подготавливая их к какой-то будущей миссии, которая была засекречена до чертиков. Как будто кто-то из этих ботаников ни хрена не знал о том, каково там на самом деле.
Но прямо сейчас все, на чем я мог сосредоточиться, — это жжение в мышцах и бешеный стук сердца.
И тут я увидел ее.
Боже милостивый.
Вошла Рыжая, с огненно-рыжими волосами и формами, которые могли бы заставить священника усомниться в своих обетах. Хотя выглядела она усталой. Измученная. Я мог видеть это в ее глазах даже с другого конца комнаты. Но потом она заметила меня, и в них мелькнуло что-то. Возможно, узнавание.
Я кивнул, пытаясь выглядеть невозмутимым, как будто мне было насрать, что она здесь.
На самом деле, я чувствовал. Много.
Черт, она была загляденье, даже несмотря на то, что этот придурок бывший тащился за ней, как грустный побитый пес.
— Посмотри, кто решил почтить нас своим присутствием, — пробормотал я Пиро, кивая в сторону Рыжей.
Пиро фыркнул, в его глазах вспыхнуло веселье.
— Похоже, неприятности, — ответил он низким и хриплым голосом.
— Всегда так, — согласился я, не в силах оторвать от нее глаз.
Мне следовало ожидать всего этого цирка, но вид жалкого подобия Рыжей и мужчины, зашедшего в спортзал, все равно застал меня врасплох.
Над его левым глазом расцвел ужасный фингал, кожа вокруг него приобрела неприятный фиолетовый оттенок. Я не смог удержаться от ухмылки, вспомнив тот удар. Этот ублюдок сам напросился на это.
Я был уверен, что Рыжая закричит, побежит за помощью и донесет на мою задницу капитану. Я имею в виду, что я поехал бы в город за этим ублюдком, воздав ему по заслугам и еще кое-что. Я ожидал, что Рыжая первой сдаст меня моему капитану, но она была здесь и помогала ему, как будто он был каким-то святым.
Во что, черт возьми, она играла? Планировала ли она ударить меня в спину, когда я меньше всего этого ожидал? Этот вопрос жужжал у меня в голове, как рой разъяренных ос.
Что угодно.
Я не мог уложить это в голове. Я пытался защитить ее, пытался убедиться, что этот подонок никогда больше не прикоснется к ней пальцем, а она просто стояла там, глядя на меня своими большими глазами лани, как будто я был плохим парнем. Как будто я был здесь гребаным монстром.
Может быть, так оно и было.
Я имею в виду, в этом был смысл, верно? У нее были все причины сдать меня. Я только что выбил все дерьмо из ее бывшего, и теперь она была здесь, ведя себя так, словно это был всего лишь еще один гребаный вторник.
Пиро сплюнул на землю, мокрота шлепнулась на пол.
— Готов показать этим новичкам, как это делается? — спросил он низким рокочущим голосом.
Я хмыкнул, с грохотом опуская гантели. Мои кулаки зачесались при воспоминании о том, как я втоптал эту пизду в землю. Но что удивило меня больше всего, так это то, что он все еще стоял здесь, выглядя так, словно только что вылез из канализации.