Слава богу, это было так. Я схватил пузырек с TXA и помчался обратно к Рыжей, которая уже готовила шприц.
Я сунул эту чертову штуковину ей в ладонь, и она взяла ее у меня, ее руки не дрожали, когда она набирала дозу.
— Здесь ничего не происходит, — пробормотала она, прижимая иглу к его коже.
Я схватил Вайпера за плечи, прижимая его к земле, когда Рыжая вонзила иглу ему в вену. Он дернулся, его тело было чертовски напряжено.
— Давай, ублюдок, работай! — прошипела она, сосредоточенно нахмурив брови, и мы смотрели, как лекарство поступает в его вены.
Срань господня.
Дела просто пошли из рук вон плохо в мгновение ока. Вместо того, чтобы кровотечение, черт возьми, замедлилось, казалось, что оно набирает скорость, как река, выходящая из берегов.
Все должно было произойти совсем не так.
Выражение лица Рыжей сменилось с решительного на испуганное, ее рука дрожала, когда она вытаскивала иглу из руки Вайпера.
— Что за черт?! — закричала она срывающимся голосом, глядя на меня так, словно я должен был вытащить какое-то чудо из своей задницы. — Я не понимаю. Это должно было сработать.
— Откуда, черт возьми, мне знать? — рявкнул я, мои руки сжались в кулаки. — Ты здесь медик!
Мы были чертовски невежественны и пялились на Вайпера, как пара тупиц на контрольной по математике.
Но прежде чем мы успели обдумать наш следующий шаг, дверь в медицинский отсек с громким стуком распахнулась, и вошел доктор Джекасс, высокий и внушительный, с выражением лица, от которого могло свернуться молоко.
Его глаза осмотрели хаотичную сцену, отметив пропитанные кровью бинты, флакон с транексамовой кислотой, валяющийся на полу, и Рыжую, выглядящую так, словно она вот-вот разобьется.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал ответа доктор Дерьмо-вместо-мозгов ледяным тоном.
Я почувствовал, как подскочило мое кровяное давление, а кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.
— Вайпер истекает кровью, гребаный идиот! — Я рявкнул на него, наплевав на его авторитет.
— Доктор Дэвис, что, черт возьми, вы натворили? — он набросился на Рыжую, его взгляд метался между нами, как будто он уже искал виноватого.
У нее отвисла челюсть, руки дрожали, когда она пыталась остановить поток крови.
— Я-я не знаю, — пробормотала она, беспомощно указывая на кровавое месиво на кровати. — Я ввела транексамовую кислоту, но она не помогает!
Глаза доктора Говнюка расширились от шока, и на мгновение мне показалось, что он действительно может сделать что-нибудь полезное.
— Отойдите назад, вы оба! — приказал он, его глаза вспыхнули гневом, когда он протиснулся мимо нас, как будто он был королем этого проклятого замка.
Рыжая на секунду заколебалась, но затем кивнула и сделала неуверенный шаг прочь от кровати Вайпера. Но моя кровь кипела горячее вулкана, готовая взорваться прямо в лицо этому самодовольному мудаку.
— Черта с два, — выплюнул я, вставая между Рыжей и ее бывшим.
Но она схватила меня за руку, ее пальцы впились в мою кожу, как будто она боялась, что я сделаю какую-нибудь глупость.
— Бродяга, не надо, — прошептала она, умоляюще глядя на меня.
Больше всего на свете мне хотелось проломить череп этому придурку, но Вайпер лежал там, истекая кровью, а мы ни хрена не делали, чтобы ему помочь.
Неохотно я сделал шаг назад, ненавидя каждую секунду этого, чувствуя себя гребаным идиотом, стоящим там со своим членом в руке.
Доктор Засранец склонился над кроватью Вайпера. Он что-то пробормотал себе под нос, его руки двигались как в тумане, пока он осматривал рану.
— Пусть этим займутся профессионалы, — сказал он, как будто был каким-то героем.
Я усмехнулся, мой гнев достиг новых высот.
— Профессионалы? Ты имеешь в виду свою жалкую задницу? — Возразил я, у меня так и чесались кулаки нанести удар.
— Да, именно так, — сказал этот подлый кусок дерьма, его голос был убийственно спокоен. — А теперь убирайся к чертовой матери с моей дороги.
Рыжая снова потянула меня за руку, ее хватка была на удивление сильной.
— Давай, Бродяга, пойдем, — прошептала она, ее голос умолял меня забыть об этом.
Я так сильно стиснул зубы, что подумал, что могу сломать коренной зуб.
Черт меня побери, как бы сильно я ни хотел сказать ей, чтобы она убиралась восвояси, я не мог. Я подчинился, потому что, как бы сильно мне ни хотелось разделаться с этим мудаком, я знал, что на кону жизнь Вайпера.