– Если Алек врет, я сам смогу это проверить. Советы женщины мне для этого не нужны. Мы отправляемся на Землю, – сообщил демон Алеку. – Если ты прав и Нергалу настолько нужна девчонка, что он готов выползти из своей норы на Землю, мы обязаны это использовать.
Такой шанс убить Жнеца нельзя упускать. Пока душа девочки принадлежит Версалириону, Нергалу ничего не останется, кроме как воскресить ее опять. И тогда они обязательно найдут Кенну, чтобы добраться через нее до Жнеца.
Пробуждение было сладостным. Я чувствовала, как блаженная улыбка не желает покидать моего лица. Глаза открывать не хотелось. Но надо. По внутренним ощущениям время уже должно было приближаться к обеду, а я все в постели. Потянулась, услышав, как что-то зашуршало и зазвенело.
Открыла глаза. Лежу на узкой кровати, накрытая ярко-красной тканью с белым рисунком. Вокруг меня на кровати разложены разноцветные бусы и бутоны белых цветов. Под тканью мои привычные белые трусы и майка. Понятно. Опять убили. Сволочи. Интересно, кто на этот раз? Инкуб или демон? Вот сколько можно, совести у них нет. Судорожно пытаюсь вспомнить, что происходило вчера и чем на этот раз успела не угодить сильным мира сего. И ничего такого вспомнить не удается. Вроде ушли из клуба вовремя, дома отправилась спать…
Еще понятно, почему я не в своей постели. Очнулась в какой-то комнатке, над кроватью окно, все в грязных разводах и подтеках. Стены из старых посеревших досок, которые наполняли крохотное пространство запахом влажной древесины. Самое примечательное в бедном интерьере – это роспись. Все стены, пол и потолок изрисованы неизвестными мне иероглифами, схемами, пентаграммами. Жутко, если честно. Опустила ноги на пол, ступнями ощущая сырость. На полу возле кровати рассыпаны все те же белые цветы. А ведь это пробуждение могло стать самым романтическим утром в моей жизни, если бы местечко не напоминало собой сатанинский подвал.
Стащила красную ткань с кровати в надежде немного прикрыть наготу и была приятно удивлена, что это не просто кусок тряпки, а некое подобие платья. Слишком длинного, чтобы в нем можно было идти. Придется постоянно поднимать юбку, чтобы не наступать на подол. Рукава оказались невероятно широкими, платье мне было сильно велико, свисая мешком. У этого одеяния даже капюшон имелся. В любом случае альтернативы под рукой все равно не было, так что нечего жаловаться.
Из-за двери послышались песнопения – надо сходить проверить.
Лучше бы не ходила. Подозрение, что я попала в какую-то секту, только укрепилось.
На выходе из комнаты я обнаружила толпу людей. Передние ряды сидели на полу, остальные стояли. Все что-то пели, жгли свечи и благовония. При моем появлении песни стали громче, в мою сторону стали кидать белые цветы и разноцветные бусы. Осторожно, почти всегда под ноги, хотя несколько раз легкие удары приходились чуть выше колен.
Местной речи я не понимала, но она напоминала испанский язык. Да и люди здесь – вылитые латиноамериканцы из старых мыльных опер, которые сутки напролет крутили по всем каналам в моем детстве. Ох, мама, знала бы ты, что твоя дочка станет участницей «Рабыни Изауры» в жизни…
Мне что-то говорили, неуверенно протягивая в мою сторону руки. Народ с благоговением касался подола моего безразмерного платья, те, кто посмелее или понаглее, дотягивался до моих босых ступней, заставляя меня каждый раз вздрагивать и пытаться отойти в сторону. Я смогла дойти только до середины помещения, когда народ обступил меня со всех сторон. Молодые женщины подходили ко мне, прикладывая мои руки к своим животам, маленькие дети оставляли на моей коже маленькие круглые точки разноцветными красками, в которые обильно опускали свои крохотные пальчики. Так что вскоре пестрой чешуе на моих руках мог позавидовать любой хамелеон.
От благовоний и пустого желудка меня начало тошнить. У одной из стен заметила статую, изображающую скелет, в платье-балахоне, совсем как у меня. Статуя была обставлена свечами, увешана бусами, вокруг нее лежало много сигар и шоколада.
Ко мне подошел полный мужчина, который начал что-то быстро мне говорить. А я же ни слова не понимаю по-испански. Если это вообще испанский.
– Амиго? – решила попытать я удачу.
– Амиго! – радостно воскликнули мне в ответ, и толпа вокруг подхватила клич.
Я не знаю, сколько я еще простояла в толпе этих милых и жизнерадостных фанатиков, но чувствовала я себя абсолютно спокойно. В голове почему-то раз за разом проносилась мысль: «Тут ты в безопасности».
Потянулись дни настоящего праздника жизни. Милые фанатичные люди вокруг меня оказались мексиканцами. В Богом забытой деревушке на берегу Тихого океана для меня едва сумели найти кого-то, кто хоть немного говорит по-английски. Впрочем, и я не могла похвастаться отличным владением английским языком, но всяко лучше, чем испанский, в котором мои познания сводились всего к нескольким словам и паре фраз из советских фильмов.