В целом жаловаться было нечего. У меня есть шикарный мужчина, идеальный любовник (два в одном, что не может не радовать), личная жизнь, на которую я так долго сетовала, наконец наладилась. Меня больше никто не убивает – это, опять же, огромный плюс. Родители, я уверена, в безопасности. Демоны же держат свое слово? Сиди и радуйся, женщина. Только отчего так пусто на душе?
Сначала я убеждала себя, что это оттого, что мой любовник постоянно называет меня именем своей бывшей. Затем, прикидывая список всех минусов, а именно то, что мой мужчина – демон или бог, тиран и деспот (если верить инкубу) – немного не в себе и его дом – пещера в загробном мире, осознала, что, возможно, все мои проблемы в жизни только начинаются. Конечно, у всех свои недостатки, я тоже не подарок, даже готовить совсем не умею. Но и предел должен существовать всем этим неприятным мелочам.
На этот раз я открыла глаза первой. Нергал еще спал, раскинувшись почти на всю кровать в позе морской звезды, одну руку положив на мой живот. А руки у него холодные. Как-то за всеми нашими постельными утехами я ни разу не сообразила спросить, он вообще считается живым или нет? Все-таки и Верс, и Алек были вполне теплокровными демонами. А этот не такой.
Улучив момент, когда меня, наконец, никто не домогается, я лежала в кровати, глядя в потолок, погружаясь в размышления, в надежде услышать себя, понять, что со мной происходит. Как там в любовных романах бывает? Встретились взглядом, сердце остановилось, и все. На всю жизнь, до самого гроба, и оргазмы только с любимым. А на деле? Есть физиология. Да, с Нергалом было хорошо. Он очень щедрый любовник, если так вообще можно выразиться. Но при этом я чувствовала, что происходит все будто механически. Он знал, куда нужно целовать, как нужно погладить или в какой момент ускорить темп, чтобы я теряла голову и остатки здравых мыслей. Но вот того, что описывал инкуб, не было. Алек так красочно рассказывал про Истинные пары, про привязанность, бесконечное обожание. Но я этого не испытывала. Нергал очень красив, сексуален, но когда он тянется меня поцеловать, я не испытываю того завораживающего трепета, как это бывает при первом поцелуе с мальчиком, который тебе так давно нравился. Не появляется томительной дрожи в теле, когда наши руки случайно соприкасаются. Мне все говорили, что я его Истинная. Нергал повторяет мне это раз за разом. Но я этого не чувствую. У меня нет желания потакать ему и оставаться рядом каждую секунду. Я не могу сказать, что боюсь его, все-таки видно, что он ни за что не причинит мне вреда (тем более что убивать меня для секса ему больше не требуется). Но рядом с ним мне не по себе. Это слепое обожание, вкупе с нечеловеческим желанием, ненормально.
Может быть, я слишком многого ждала. В моей человеческой оболочке ли дело, или инкуб слишком приукрасил мне всю глубину отношений, я не знаю. Только меня пугает, как скоро мне приестся этот бесконечный секс без чувств и мое существование в подобном положении станет в тягость. Отпустит ли меня тогда Нергал? Сомневаюсь. Или мне стоит надеяться, что со временем обалденный секс перерастет в нечто большее?
А сейчас меня интересовало совсем не это. У входа в пещеру я заметила тусклый, немного мерцающий свет. Неужели я наконец увижу рассвет в этом царстве мертвых? Осторожно выскальзывая из кровати, чтобы ненароком не разбудить своего ненасытного партнера, стащила с края черную шелковую простыню, чтобы прикрыть наготу, и направилась к выходу.
Мое воображение рисовало рассвет из «Короля Льва». Как огромное африканское красное солнце будет медленно и величественно подниматься над саванной, озаряя собой все вокруг. И среди всей этой природной красоты стою я на вершине утеса, глядя куда-то в сторону горизонта. А теплый ветер будет играть в моих волосах. Эх, для полноты картины нужно, чтобы еще с моей головы ветром сорвало платок, который постарается улететь подальше, а мой холодный бледный принц поскачет на коне, чтобы его вернуть, мое сердце растает от такого широкого жеста, и мы будем жить долго и счастливо. Только ни платка, ни принца у меня нет. Как, впрочем, и солнца.
Оказавшись снаружи, добежав почти до самого края утеса, я замерла как вкопанная, глядя на разворачивающуюся картину.