Тесса, обернувшись и удостоверившись, что на пляже одна, села на песок и устремила задумчивый взгляд вдаль. Шло время, а она все смотрела вперед. Глядя на безмятежное море, которое сейчас на горизонте заиграло красно-оранжевыми красками, девушка, вдруг, ощутила свое пронзительное одиночество. Нет, у нее имелась прекрасная семья, которую Тесса горячо любила, но сама она – не зная почему, испытала это холодное чувство. Неужели расставание с Андрианом так повлияло на неё?
Она не знала ответа на этот вопрос.
Грусть, деликатно коснувшись души Тессы, изгнала из неё остатки прежней веселости и заняла освободившееся место. Все былые мысли – о грядущем празднике, каком-либо будущем – потеряли свои краски и стали незначительными, блеклыми. Даже небо, казалось, начало темнеть… Хотя нет, не показалось – оно действительно изменило цвет – и начало приобретать густой, серый цвет. Скоро совсем потемнеет. Пора домой. Девушка, поднявшись, медленно побрела назад.
Идти было тяжело – создавалось ощущение, что к ногам привязали тяжелые грузы. Былой легкости, как не бывало. А может, это от того, что на душе так тяжко? Поэтому, с таким трудом дается каждый шаг? Тесса заставила себя идти чуть быстрее. Теплый ветерок игриво колыхал пряди темных волос, скользил по обнаженным ладонями и щиколоткам, даря свою невесомую ласку.
Когда Тесса приблизилась к дому, то, первое, что бросилось ей в глаза, была небрежно распахнута калитка. Странно, потому что обычно домашние отличались аккуратностью к таким вещам. Девушка, прикрыв калитку, пошла через сад в дом. Не сводя взгляда с окон, Тесса ощущала, как все сильнее и сильнее душу наполняет пока необъяснимое предчувствие чего-то неизбежного. Девушка еще не зашла внутрь, но уже прямо сейчас знала – кто-то пришел к ним домой. И этот кто-то не был добрым.
Её догадки подтвердились – стоило только Тессе перешагнуть порог родного дома, как глазам её предстало несколько высоких мужских фигур…
ГЛАВА ПЯТАЯ
ГЛАВА ПЯТАЯ
Они были огромными. И на две головы точно выше её отца и братьев. А еще, их тела – мощные, несомненно, сильные, так контрастировали на фоне родных Тессы, да и самого жилища. Её дом казался теперь слишком хрупким и маленьким для таких людей. Девушка не успела еще разглядеть лица чужаков – потому что боялась взглянуть в их глаза, но вот выражение лиц своей семьи она явственно различила. Испуг, тревога, безысходность. Видеть такими любимых людей оказалось невыносимой мукой.
- Мама? – на одном выдохе произнесла Тесса. И в унисон ей, подавляя её слабый голос, пророкотал другой голос – мужской, с ощутимым гортанным акцентом:
- Это она. У её отца были такие же глаза.
Это был не вопрос – а слова, сказанные с полной убежденностью. И эта убежденность, на миг, парализовала девушку.
Не в силах сдвинуться с места, Тесса устремила на родителей непонимающий взгляд. Летиция была смертельно бледной, лицо Кассандра выражало траур.
- Мама? – повторила она. - У моего отца? Что это значит?
Красивое лицо Летиции исказилось от боли. Женщина, обхватив себя за подрагивающие плечи, наконец, сказала:
- Тесса, я должна была сказать тебе это прежде. Но все не решалась. Прости.
Она замолчала. Сглотнув, Летиция посмотрела на Тессу. Что творилось в тот миг в её душе, как тяжело давалось матери все это – знала только она и Создатель.
- Говори живее, или же она узнает правду от нас, - грубо приказал один из мужчин.
Тесса, не сдержавшись, бросила на него гневный взгляд. Она была слишком напугана и одновременно зла, чтобы разглядеть лицо этого мужчины. Девушка смело шагнула к матери и обняла ту за плечи, желая защитить и поддержать.
- Мама, умоляю, объясни, о чем говорит этот человека? – она с надеждой заглянула в глаза Летиции. – Скажи, что все это – ложь!
Но то, что Тесса увидела в светлых глазах матери, уже молчаливо ответило за Летицию. Там таились горькое сожаление и тоска, предвещавшая скорую разлуку. А последующие слова женщины подтвердили опасения девушки.
- Тесса, прости меня, - мать порывисто обняла дочь, - я боялась, что это случится, и я надеялась, что этого не произойдет. Я – не твоя мать, а Кассандр – не твой отец. Я спасла тебя, взамен давая обещание, что по прошествии 17 зим, отпущу тебя.