К вам-женщинам!
Между тем, именно сейчас Вест скакал на своем Шторме, стремясь как можно быстрее пересечь границу Объединенных замков Мстителей, обращая ноль внимания на просыпающуюся красоту весны и лужи, которые Шторм и не думал огибать, из-за чего поднимал кучу грязи. Дорогие сапоги Веста из тонкой телячьей кожи уже промокли, брюки можно выбрасывать или отдать, хоть вон конюхам.
А ведь ему в этом всем предстоит явиться пред светлые очи Сулы! Хотя… Она ж хотела разбойника… Ну! Вот тебе, белоглазая Сула, и я, грязный разбойник, дикий и необузданный, пахнущий лесом и лошадиным потом. Горячий и жаждущий твоей любви!
Вест даже немного развеселился.
Чего-чего, а грязи Весту бояться не приходится. В мыслях его это добра, смешанного с отчаянием, хоть отбавляй. Но благоразумная логика спасает Веста.
Он не первый парень, которого кинули. И, уж конечно, не последний. И, если задуматься, отступные – великолепные. Он вошёл в эту сделку низкой чернью, задиравшей нос чуть больше, чем остальные, а вышел знаменитостью. Ему дали титул, он стал основателем рода! Плюс огромный замок, плюс золото...
Плюс пол королевства. Правда, совсем обнищавшего и разбитого войной, на глазах распадающегося и утекающего из рук...
Да, обещали целое и процветающие. Но кто в наше время верит обещанием? Бери, что дают, и будь доволен.
И все же… Вест не был доволен. Это было не то, чего он хотел. Половина, и к тому же худшая! Вернее, весьма ухудшенная! К тому же и маленькие ростки совести расшевелились последнее время в мозгах Вестия. Не слишком ли много жертв за такой результат? И что о нем скажут потомки? Не будет ли он сам, и его дети, и весь его новоявленный род прокляты в веках?
Как будто это он виноват, что все пошло не так, и Мстители поспешили зафиксировать прибыль, пока она не превратилась в убыток. Мстители виноваты, не он!
Вест свою часть сделки исполнил отлично. Он предоставил бизнес-план, он получил под него финансирование.
Управляющий Золото-Алмазного Банка Эволюционных Идей (который в народе называют просто ЗАБЕЙ) самолично выдал Весту два чемодана с алмазами. Половину алмазов и все артефакты, правда, Мстители, продвинувшие проект Веста на утверждение, забрали себе, ну да ничего.
Вест честно учил назубок тексты, отдавал нужные приказы и соответствовал прописанному имиджу. Но очень скоро все начало идти не так…
А теперь? И что теперь? Теперь они вообще свернули финансирование!
Вест не был готов к таким поворотам. Он все ещё сидел в войне, хоть в буквальном смысле он не сидел вовсе, а мчался во всю лошадиную силу своего бодрого черного Шторма прочь от Девяти Объединенных Замков Мстителей, предавших его.
Да-да! Они решили сбросить фигуру по имени Вест с игровой доски? Они еще пожалеют об этом. Они еще услышат о Вестие!
Вышедшее из облаков солнце добавило оптимизма. Лучи его легко пробивались сквозь прозрачную пока еще дымку молодой листвы, ласкали теплом кожу, намекая, что все еще будет, и будет еще одна попытка, и в этот-то раз все получится, как надо.
Немного беспокоили салюты, которые он видел и вчера, и сегодня. Видел издали – стреляли над тщательно избегаемыми им городами. Что они празднуют? Не важно. Он узнает потом. Вест избегал входить в Глаз, чтобы Мстители не увидели его. Ни к чему это, пока он не добрался до Вам-земель.
Да. Вест – не из тех, кто будет сидеть на троне ровно, в то время как кто-то будет решать за него его судьбу. И потому, хоть ветра бизнеса и дули уже в совсем другую сторону, Вест не хотел доверяться новым ветрам.
А что ему оставалось делать? Вест стал лицом войны. И как будет выглядеть это самое лицо, если война просто закончится? И кому тогда будет нужно это лицо? Но его покровители уже подписали отказ от дальнейшего покровительства. Ему четко и ясно дали понять, что теперь новая фишка – Мир.
И они пытались заставить его… Его! Подписать мирный договор. Они это серьезно?
Придворные писцы уже вовсю строчили хвалебные статьи, восславляющие их господ, как великих людей, прекративших самую жестокую и кровопролитную войну века и начавших великую стройку Прекрасного Мира.
Вест же пока не верил в преимущества бетона перед пулями, по крайней мере, для него.