Вест мчался к Вам - женщинам.
Вест был красавчик. Вест был герой, спасающий свою страну, детей и женщин. Придворные писцы много работали над этим образом. Вест был все, что нравится женщинам, неважно, Вамы они или нет.
И хотя кое-кто из Вам-женщин уже тоже начал потихоньку перекладываться в стройку…
Нет ничего более непостоянного, чем женщины. И стоит Весту приехать…
Ах, Вест! Когда он так смотрит своими карими глазами, так берет за руку, так заставляет смеяться... Он заставит их передумать.
Мстительные Господа слишком самоуверенны, чтобы принимать Вам-женщин и Вестия в расчёт, как бы они не провозглашали равноправие. Но они и не глупы, и их Глаз висит над ним, не отворачиваясь. Вест знал это. Но разве ему запрещено общаться с Вам-женщинами?
К тому же, как знать. Может, ему повезет и удастся проскочить незамеченным.
Вестий не стал брать киболет, он даже не полетел самолетом. Он скакал вместо этого лесом (а кто может сверху увидеть, что делается в лесу?) к отшельнику Михею, что живет на границе Объединенных Замков. Михей за малую мзду делает путникам новые документы и снимает с них чары слежения.
Доброго старого Михея Вест знал уже давно, еще со времен, когда он был просто чернью, такой же, как прочие. Михей нальет Вестию рюмочку - две… Восемь.
Они поговорят о лесе, охоте, о красивых женщинах, которые у Михея, между прочим, иногда бывают, коли не врет… А! Что Весту за дело, врет или не врет. Ему ж не иметь, а слушать. И врет Михей складно.
Ну, а потом к Берегу Желтого Зверя приедет уже не Вестий, а Артем, охотник и блогер. Со свеженькими документами, выглядящими так, будто их лет пять из походного рюкзака не вынимали.
На Берегу Желтого Зверя Артем сядет на какой-нибудь корабль до Вам-земель… На лайнере не поплывешь, узнает еще кто-нибудь. Но наверняка найдется частная яхточка с неболтливым капитаном. А через несколько дней на Вам-землю ступит уже снова Вестий, герой и красавчик, готовый сражаться и убивать ради прекрасных женщин.
Все может получиться. Все должно получиться!
Вам-женщины обожали кровь даже больше мужчин. Особенно, если считали, что льется она в их честь. Или ради их благородных идеалов, какая разница. И уж кто-кто, а Вест мог заставить их уверовать во что угодно, а в это особенно.
Ночная кукушка поет лучше соловья. Вест делал даже лучше. Он делал так, чтобы пели они, его женщины. Вест следил, чтобы повторений было много и «куку» не заканчивались. За эти песни они отсыпали ему деньги и кибраки. И киболёты. Вест любил киболёты, но их ему досталось меньше всего остального. А теперь… Что ж, посмотрим, как будут петь его Вамши теперь.
Первой будет Мисс Сула. Строгая и … Стремная? Нет, пусть будет просто «строгая». Сначала Вест хотел навестить ее. Он убил ради нее столько мужчин, что Сула не сможет отказать ему.
Вест всегда представлял себе ее в латексе и черной коже. Но эта курица, столь воинственная на публике, в любовных играх предпочитала изображать из себя невинную девицу строгих нравов, то соблазненную пастухом, то взятую насильно разбойником… Она это серьезно?
Вест подыгрывал, но все еще не оставлял надежды когда-нибудь всучить ей плетку. Но если нет, черт с ней, пусть себе изображает овечку, ее кудряшки ей в помощь. Сейчас важно было не это.
Вест представил их встречу в ее большом зале заседаний с троном, почти как у истинного короля ее страны.
Она – в черном латексном корсете, затягивающем ее тело так, что талия ее кажется тончайшей, с полторы его руки величиной, зато ягодицы… Ягодицы зовуще выпирают. Ее большие груди обтянуты так плотно, что кажется, ткань сейчас лопнет, не удержав их взаперти, и вот тогда – то они, как и их хозяйка, оторвутся как следует. Она стоит прямо рядом с троном. Ее бедра чуть подрагивают, выдавая ее.
Может, она и хотела бы скрыть, как она хочет, чтобы он взял ее прямо здесь и сейчас, прямо на этом троне, но ее тело выдает ее. Ее бедра покачиваются, дразня и зовя к любви.
Однако, все эти фантазии явно мешают ехать. Хорошо хоть Шторм – проверенный конь, не особо нуждается в контроле хозяином…
… Он, не притрагиваясь к ней, длинным острым клинком медленно разрезает ее черный корсет, выпуская наружу сочные груди и моментально встающие от холода и чувства опасности соски. Он невозмутим. Он все еще не прикасается к ней. Он смотрит, как она ставит обтянутую тонким черным латексом ногу на удобный пуфик, и видит то, чего не было видно до этого. Там, между ногами, разрезать ничего не нужно. Бесстыдное и наглое розовое, женское, влажное у нее между ног будто хватает взгляд Вестия и не отпускает, сияя в его мозгу и затмевая все прочие мысли, становящиеся вдруг неважными. Мир, война, его амбиции, предавшие его покровители... все уходит в тень, куда-то на задний план.
Не выдержав, он приближается к ней, целует, кусает ее грудь, соски. Она, до боли вцепившись когтями в его волосы, тащит его голову вниз, туда, к розовому. Вот здесь ей пригодилась бы плетка. Вест не поддается. Он крепко сжимает ее руки и тащит к трону.
Вест приободрился. Когда представляешь эдакие штуки, пусть даже и с Сулой, реальность не кажется такой уж серой и отвратительной. Да и сама Сула не кажется. Фантазии вообще часто спасали Веста. Так было и с женщинами, и с этой войной… он даже держал одно время придворного фантазера, что развлекало его и весьма забавляло Великих Мстителей.
И вот он укладывает ее на трон, раздвинув ноги в стороны, будто раскрывая смертоносный веер Зираха, он расстегивает молнию на своей ширинке. Сула чуть не кончает от одного только взгляда на его героя. И у нее есть возможность рассматривать его во всех деталях, пока он пристегивает ее руки и ноги к трону. Ремнями, которые эта скромница в латексе предусмотрительно положила рядом.
О, ja! Ja!