Уфф. Софья выдохнула. Не налево. Значит, пошел не вниз, в сокровищницу, а наверх.
Она сказала Зае бежать направо, если король пойдет вверх, налево – если вниз. И несколько раз проверила, насколько хорошо девочка запомнила.
Итак, Трестон пошел наверх – значит, или в спальню, или в кабинет.
Трестон аккуратен. Все, полученное от Фей, он будет наверняка держать в одном месте. Софья могла предположить всего три комнаты в Замке, где Трестон может выбрать это место – сокровищницу, кабинет и спальню. Одно из них, самое для нее сложное, только что отвалилось. Оставалось два других.
Разорваться Софья не могла, просить подслушивать и подглядывать Заю или кого-то еще – тоже. Так что она выбрала кабинет – все-таки, вероятность больше. И к тому же там, в отличие от спальни, есть сейф.
Хочешь открыть сейф Трестона – слушай! Это правило Софья усвоила давно. Может, конечно, ей повезет, и он пока не менял пароль… Но этот параноик постоянно меняет. На такие же легко подбираемые.
Словом, сейчас коротким и незаметным путем Софья спешила к кабинету Трестона. Горничные должны быть быстры и незаметны, правда? И Софья уж постаралась найти, а где-то, и организовать себе такие пути в любом месте замка. Уже пару лет она передвигалась по замку так, как ей было удобно, и тогда, когда ей это было удобно. Кое-какие из путей она организовала и для своих подчиненных – и с тех пор требования моментальной уборки стали выполняться и впрямь почти моментально.
Когда она добралась гардеробной комнатки, соседней с кабинетом Трестона, еще не было слышно ни шагов по лестнице, ни низкого тихого гула лифта. Здесь, среди шелка дорогих рубашек и шерсти дорогих костюмов, Софья и сидела. Довольно долго. Почему его до сих пор нет?
Как Софья ни прижимала ухо к месту, где все хорошо слышно, не было похоже, что Трестон направляется сюда. Что ж, значит, король направился не в кабинет, а в спальню. И, поскольку Софья все пропустила, ее придется перевернуть всю, чтобы найти искомое, а потом еще и сделать все, как было. Но это все же лучше, чем перерывать весь кабинет, да еще и угадывать код шифра.
А может, она еще успеет? Софья потихоньку выскользнула в коридор и направилась в спальню. Расположенная в дальнем крыле центрального здания, она была размером со среднюю банкетную залу. И к ней прилегали целых три гардеробные – самого Трестона, Марфетты, и еще одна.
Ладно. Спальня, так спальня. Придется перерыть все многочисленные тайные ящички с секс-игрушками.
Довольно быстро она была уже там… Вот только Трестона там не было.
Похоже, она ошиблась. В задумчивости, Софья присела на краешек кровати. А может, Зая все-таки напутала, и Трестон пошел в сокровищницу?
Или он просто задерживается, и ей лучше бежать опять в кабинет? Ну, это было бы совсем уж глупо. Софья, на всякий случай, огляделась. Так, куда он мог бы спрятать коробочку?
Спальня Трестона была спальней похотливого эгоиста. Эгоиста и извращенца, повернутого на самолюбовании и женщинах, подходящих для целей самолюбования.
Красный, золотой и черный были преобладающими цветами интерьера. Холод знающего слишком много о людских пороках золота, тепло натурального дерева самых драгоценных, темно-бордовых пород, нежнейший ласкающий шелк то черных, то золотых простыней с гербами и без…
Да, это была спальня Трестона, человека, любящего и умеющего наслаждаться.
Изящные факелы, имитирующие старинные, освещали просторную залу имитацией живого огня. Блики бродили по спальне, отражаясь в зеркалах и играя живыми тенями и световыми пятнами на красивых телах, сплетающимся в порывах страсти, когда они там появлялись.
Спальня Трестона требовала женщин с красивыми телами, и король водил их сюда регулярно. За несколькими из зеркал были спрятаны камеры, и Софья, благодарная этому направлению извращений Трестона, иногда находила в записях весьма полезную информацию. А также не могла не признать, что он хорош. Сам же Трестон, кажется, никогда или крайне редко пересматривал снятое.
Бриллианты сияли в изголовье кровати. Золотые и мраморные лингамы стояли там и тут. Казалось, ничто не слишком для этого человека.
«Все мы знаем, что такое лингамы, – не раз говаривал Трестон. – Они – суть фаллосы бога, который зачал нашу планету, излив свою сперму в женщину, которую сначала сотворил из своего ребра. Или совокупившись с самим собой – так говорят богослужители, которые считают, что боги не могут делать ничего предосудительного.
«Все мы должны поклоняться фаллосу бога, который изливает на нас свои милости», – говорил Трестон.
Этот парень умел заговаривать зубы женщинам. И сравнения, кстати, ничуть не боялся – все лингамы были более чем приличных размеров. Вокруг одного из них, стоящего посредине комнаты, он порой просил покрутиться своих девушек.
Спальню Трестона Софья не доверяла убирать никому. Порой ей даже казалось, что в этом есть что-то ненормальное: убирать спальню Трестона – это как влезть в больной мозг извращенца.
Но здесь могло быть и бывало слишком много того, что могло бы пригодиться в ее работе. Так что Софья не жаловалась, и убиралась здесь вновь и вновь.