Вест и человек Не-системы.
Вест.
Закончилось все довольно быстро. И когда закончилось, все просто исчезло – и драконы, и девушка, и пламя, и черный столб неведомо чего, заполонивший все небо.
И все вдруг стало, как будто ничего и не было. Звенящая тишина заполнила лес, но не надолго. Очень скоро робко чирикнула птица, зашуршал ветерок в ветвях… И левая нога напомнила о потерянном сапоге противным холодом.
Вестий даже засомневался было, не привиделось ли ему все это. Может, он уже успел схватить жесточайшую простуду и теперь валяется прямо на месте, где его покинул Шторм, глядя бредовые мультики, созданные воспаленным воображением?
Но кое-что все же осталось – разнесенная в пух и прах поляна, поваленные деревья, оплавленные камни.
Нет, с головой все в порядке.
– Хорошо, хоть погрелся, – приободрил сам себя Вестий. На нем, и правда, даже одежда полностью высохла. Сапог вот только, хоть и сухой, но только один.
Пойти, что ли, попытаться выудить из грязи второй? И тут Вестий понял, что понятия не имеет, откуда он сюда пришел. И, хуже того, имеет ноль идей, куда ему идти. Солнце полностью поглотили мрачные тучи. Дождь больше не шел, но явно собирался пойти – вот только выбирал момент понеподходящее. И теперь вот-вот будет ночь. А у него ни еды, ни теплой одежды, ни места для ночевки.
«Хорошо, хоть один сапог остался», – грустно сказал себе Вест, ибо надо же было найти хоть что-то хорошее. Эээ.. погоди-ка... Хорошо, хоть землю эти красавцы подсушили! Более того, она еще и до сих пор теплая!
Он, пожалуй, сможет переночевать! И не околеть ! А завтра пусть будет то, что будет завтра.
И он попытался устроиться по-удобнее в ложбинке, защищенной от возможного дождя раскидистой сосной с низкорастущими ветвями. Поворочался на колючих иголках. Погладил бурлящий от голода живот. Сможет ли он тут заснуть? А может, пойти поискать еды? Может, каких-нибудь случайно зажаренных драконами зверьков?
Даже думать об этом было неприятно. Подумать о чем-то другом. О предстоящем величии. О победе, как учил когда-то Эрвин. О том, как к ней прийти…
Возможно, судьба дала ему шанс, открыв тайну киболетов? И куда ему с этим?
К вамшам, разумеется, как ни крути, опять получалось – к вамшам.
Например, к Дыньке. Она покупает киболеты у Мстителей, а значит, дорого даст за такую тайну. Не она одна, но о Дыньке думать хотя бы приятно. Дынька всегда дразнила его, но, если честно, она была единственной, о ком стоит думать.
Он помнил, как она смеялась над ним в прошлый раз.
– Какой же ты дурачок, Вестий! – смеялась Дынька, и дыньки её весело подпрыгивали под золотистый смех. Вестий представил, как скоро они будут подпрыгивать по совсем другой причине. И гораздо, гораздо резвее.
– Когда твоя маленькая страна стоит на границе между двумя большими, тебе лучше сосать двух маток, подобно ласковому теленку... Разве ты не знал? Как только тебя взяли в короли! – продолжала Вкусняшка.
То, что она говорила, было немного обидно.
Вестий открыл было даже рот, чтобы сказать, что мужчины не сосут, но глядя, как губки Дыньки сложились в очаровательное колечко, Вестий уже не мог думать ни о чем.
– Да, да, сосать двух маток, подобно ласковому теленку, - продолжала Дынька, явно заметив, что наметившийся уже давно стояк Веста теперь просто-таки разрывает его штаны.
– Да, да! Пока ты обещаешь каждому, они будут бороться за тебя, и осыпать тебя, подарками... Ох, Вест, на твоем месте должна была быть женщина. Спорим, при моем участии Кватра была бы еще более процветающей, чем Мелония? Положение между двумя, гигантами, это ж даже лучше, чем прекрасный климат!
«Она явно знает, о чем говорит», – ревниво думал Вестий. Сколько у нее их было, тех, кому она обещала? И тех, кому не только?
– Когда они дружат, ты пируешь на каждой совместной пирушке. Но когда они враждуют, это еще лучше! – продолжала Дынька. – Ты передаешь товары и сообщения, и берешь свою часть за каждую услугу. Ты клянешься в дружбе каждому и получаешь за это то, что в другом случае досталось бы соседу. Ну?
Вестий лишь промычал что-то невразумительное, чуть ли не зубами расстегивая многочисленные застежки ее хитрого дизайнерского платья. Единственный недостаток горячих южанок – это то, что они много болтают.И слишком обожают дизайнерскую одежду.
– Лучше женщины с этим справился бы только ребенок родителей в разводе. Ты ведь из счастливой семьи, Вестий?
– Из несчастной.
– Но крепкой, да?
Да она издевается!
– А что теперь? Позвав в свою страну шлюх, ты сделаешь ее борделем. Позвав в свою страну солдат, ты сделаешь её полем боя. Ну? Ты же понимаешь, кого ты должен был позвать?
– Тебя, – сказал Вест.
– Точно, меня, – засмеялась Дынька. А может, еще не поздно? Объединим мои кипарисы с твоими каштанами?
– И скольким ты обещала такое? – поинтересовался только что просвещенный Вестий.
Он так и не сумел справиться с застежками, а Дынька нисколько ему не помогала. Хорошо, хоть груди ее уже выскочили нетерпеливо из корсета, нисколько не считаясь с планами хозяйки. Или наоборот? Неважно. Вестий впился в них губами, зарылся с головой в ее нежном и шелковистом.
– Сейчас все равно уже поздно. Теперь Кватра будет разделена, – сказала Дынька. – Она и правда станет Кватрой. Зачем вы так назвали свою страну?
– Если б не твои сиськи, я б ни за что не позволил тебе критиковать меня.
– Теперь уже все решено. Мне даже нет смысла играть с тобой... ты уже ничего не решаешь. Решают другие, и решают они только, кому сколько кватриков достанется. И какие. Так что я могу просто расслабиться и получить хотя бы то, что ты можешь мне дать. И она дернула за какую-то веревочку на своем дизайнерском платье, позволив ему мягким шелком скатиться под ноги вместе со всеми застежками.
У Веста запрыгали солнечные зайчики в глазах. Обнаженная, она была настолько прекрасна, что Вест не видел никого прекраснее ее. Прекрасной настолько, что прикасаться к такой красоте казалось чуть ли не святотатством. Вест повалил ее на кровать.
- Тебе кажется, что ты такой крутой, Вестик. Тебе кажется, что ты берешь, что хочешь, хныкая, и требуя. Но разве ты не видишь, что на самом деле все имеют. И твою страну, и тебя.
- Это я сейчас поимею тебя, - сказал Вест. И сделал это. Многократно.
Вот только дразнилки ее засели в мозгу.
«Дынька - Дынька… Ты же не со зла это… а от большой любви ко мне», - решил, на всякий случай, он.