Откровение Иоанна Богослова
Тимофеева сопровождали до аэропарка под охраной. Илья сначала смотрел на его удаляющуюся фигуру через окно, потом выругался и сел за стол.
Он о многом умолчал в своем недавнем споре.
Прямо перед ним лежала папка секретных прошений: высокопоставленные мужья просили пропуска для своих любовниц вместо жен, матери требовали себе в спутники любовников или карманных собачек вместо малолетних детей. А прямо под ней пряталась жирная подшивка донесений, где брат доказывал недостоинство брата, сын — отца, начальник — подчиненного, и вся эта грязь росла и множилась день ото дня.
Игорь сказал, что они отбирают лучших. Возможно, так оно и задумывалось сначала, но на деле выходило совершенно иначе. Гениального генетика Шостакова пришлось заключить под стражу, потому что он ни за что не желал покидать Землю без своих пятерых взрослых детей с семьями. Дважды героя России адмирала Ивлева расстреляли за неподчинение. Из всего института экспериментальной физики взяли только четверых, в то время как мэр Владимира вез с собой двух любовниц, массажистку и кошку. Если это и задумывалось как «отбирание овец от козлищ», то сейчас уже сложно было сказать, кто из них стоит по какую руку.
Вот они — люди.
Прохоров вспомнил о своей секретарше, и вдруг отчетливо понял, к чему вдруг она стала носить откровенные наряды на работу и так преданно заглядывать ему в глаза.
– Милана, зайдите ко мне.
Девушка вошла в кабинет, как всегда, выбивая энергичную дробь высоченными каблучками.
– Закройте дверь за собой.
Она ничему не удивилась. Замок послушно щелкнул.
– Жалюзи опустить? – спросила Милана, и на дне ее красивых глаз Прохоров увидел затаенную радость и надежду.
– Не надо. Раздевайтесь.
Она начала расстегивать блузку. Прохоров вздохнул. Все было именно так, как он и предполагал.
– Держите, – Илья протянул ей магнитный браслет Тимофеева. – Он оформлен на чужое имя, предупреждаю сразу. Так что могут возникнуть проблемы, но...
Девушка, не веря своим глазам, потянулась к пропуску. Бережно взяв его, она не выдержала и расплакалась. Силясь что-то сказать, она задыхалась от нахлынувших слез и только шевелила губами. Илья застегнул на ее блузке пуговицу, потом еще одну.
– Зайдите в мою уборную, приведите себя в порядок и идите работать.
Милана вдруг обхватила его шею руками и расплакалась еще громче, навзрыд.
– Ну-ну, перестаньте. У нас нет времени на слезы. Все дела нужно закончить до послезавтра, слышите? А потом, согласно распоряжению президента, мы улетаем.
***
Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.
Откровение Иоанна Богослова
Сажать аэромобиль пришлось прямо на площадь.
Тимофеев выбрался из кабины и удивленно осмотрелся. Зной пах раскаленным кирпичом. Вокруг царила тишина. Заброшенные монастырские постройки развалились и осели под тяжестью лет.
Игорь бродил по вымершему монастырю, и то тут, то там натыкался на собранные в полиэтиленовые мешки человеческие кости, подвешенные к дверным проемам и окнам. От такого зрелища ему стало немного не по себе, и он поспешил отправиться дальше. Но и в других монастырях картина повторялась: те же заброшенные храмы и кельи, все разбито, разломано проросшими в стенах и крышах растениями, обожженными солнцем, и только горячий ветер гулял по руинам и площадям.
При мысли, что скоро вся Земля станет таким же опустевшим, мертвым краем, щемящая тоска сдавила Тимофееву грудь.
И он пошел наверх, в гору, по извилистой тропинке, мимо шуршащих высушенными ветвями кипарисов.