С этими словами Ферид, с присущей ему насмешливостью, задорно помахал и пошел в противоположную сторону.
Потирая шею, Рейнальд направился в сторону кабинета герцога, раздумывая о словах Ферида. Тот никогда советами не разбрасывался. а тут порекомендовал запастись порохом, хотя проблем с ним никогда не испытывал.
Мимо по коридорам постоянно сновали чиновники изображая бурную деятельность. Конечно, ведь нужно обслуживать полумиллионный город, умудряться брать налоги именно в тот момент, когда половина населения перешла на натуральный обмен. Но там решил герцог, пока Гранд отстранился от всех дел, одиноко сидя на троне и разрабатывая план победы над врагом. Про план говорили высшие чины города и командиры армии, сам Ксард такого не подтверждал.
Рейнальд уже занес руку, чтобы постучать в красную дверь с изящными узорами, как она открылась сама и оттуда вышел лысенький мужчина очень маленького роста и очень не маленького веса.
“— Лучше не зли его” — прошептал лысый, в котором узнался Баллио, правая рука герцога. Быстро выскочив, он скрылся в запутанных коридорах дворца. Не самый плохой человек, как вспомнил Рейнальд, но уж сильно предан Малору.
Судорожно вздохнув, Охотник решительно зашел в просторное помещение. Внутри было очень темно, окна задернуты плотными шторами, а единственный источник света — блеклая свеча, почти растопленная собственным жаром. Но и этого хватило, чтобы рассмотреть кабинет.
Длинный стеллаж во всю стену был полностью набит разными книгами — очень редкой вещью в нынешнее время. И весьма дорогой. Любая книга, даже если это томик любовной поэзии, давала хорошие возможности. В случае справочников и учебников — драгоценные знания, позволяющие обучиться новому и нарастить материальные ресурсы. В остальном это замечательное и долгосрочное вложение. Некоторые использовали книги как приданое, кто-то как залог и даже способ соблазнения, тут как фантазия распорядится.
Другая стена отличалась кардинально, полностью состоя из барельефа в виде карты. В Доме Охотников похожая карта, даже больше этой, но размещена она на полу, открывала вид только на Вентаргард и окрестности, и была менее изящной. А у этой аккуратные линии показывали всю территорию контролируемую человечеством. Причем отмечены были и самые маленькие деревни и немногие озера с лесами. Еще Рейнальд заметил, что во многих местах рядом с границей стояли отметки, жаль значения не понять.
Он продолжал рассматривать карту, пока его не оторвал холодный и высокомерный голос. Фигура, кому он принадлежал, стояла у окна и медленно повернулась.
— Ты наконец-таки изволил придти сюда, Охотник. Не знаю по каким выгребным ямам искал тебя Хангель, но делал он это долго. Я больше не потерплю такого неповиновения.
Тристан Малор — герцог Вентаргарда, с таким презрением цедил каждое слово, что Рейнальду показалось будто того сейчас вырвет прямо на огромный дубовый стол, стоящий между ними.
Одет он был в черный дублет с красным воротником и манжетами, на груди висела тяжелая золотая цепь с ромбовидной медалью — его регалия власти, врученная самим Ксардом.
— Искренне смею просить прощения и вашей милости, герцог, — лениво поклонился Рейнальд. Хоть он был разгильдяем и бунтарем, однако Малора предпочитал лишний раз не злить.
— Я бы никогда не вызвал именно тебя, но Ферид выполняет иное поручение, а другого Охотника с таким контролем потока найти не удалось, — недовольно поджав губы произнес Малор, — поэтому остается довольствоваться худшим.
Рейнальд скрежетнул зубами от злости. Ничего не желал он так сильно, как дать по мерзкой роже герцога.
— Помимо меня есть и командующий орденом, у которого мощь потока не хуже. Не лучше ли будет мне отказаться от задания?
— Дерзок и своеволен, как и всегда. Хангель уверял, что ты принял вину за прошлый провал и готов встать на путь искупления, но я в тебе никогда не сомневался, — без малейшего уважения произнес Малор. — Я был против того, чтобы поручить это задание тебе, довольно вспомнить твои “былые” заслуги.
Он повернулся к окну, спиной к Рейнальду, пока тот кипел от ярости. Упоминания о давнем поражении заставляли кулаки чесаться.
— К нашему горю, решение о твоем участии в деле принимаю не я. Сам Гранд снизошел до того, чтобы произнести твое недостойное имя и приказал позвать тебя, — продолжал сокрушаться герцог. — И если он приказывает — никто не может ослушаться.
Малор повернулся и направился к столу, осматривая разные свитки, продолжая говорить куда-то в пространство кабинета, не смотря на Рейнальда, будто того здесь и нет.