— Шлю тебе пламенный привет и добрые пожелания с самого шикарного курорта Галактики, — я улыбнулась, видя счастливое лицо Джека.
Муж буквально сиял. Мне было так приятно видеть его радостным. Я с умилением смотрела на кудрявую челку, высокий лоб, чуть раскосые глаза с небольшим прищуром, прямой нос и полные, созданные для поцелуев губы.
Сглотнула внезапно набравшуюся слюну.
— И я тебе шлю… с Земли, — пробормотала, забрасывая в рот кусочек яблока и начиная жевать, желая переключиться на что-нибудь другое, нежели соблазнительные губы Джека.
— Здесь просто великолепно. Вода теплая, небо чистое, аборигены внимательные и очень предупредительные.
— Еще бы, отель-то не из дешевых, — вырвалось у меня. Поездка на Леман обошлась семейному бюджету в кругленькую сумму. Хотя, для родного мужа ничего не жалко. Подумаешь, чуть больше кредитов потратили, чем предполагалось. Ничего страшного. Это все наживное.
— И мне тут очень нравится…
— И не только тебе, — расслышала я женский голос.
Видимо, кто-то проходил мимо Джека, записывающего мне послание, и решил подыграть на камеру.
— Да. И не только мне, — поддержал Джек.
В этот момент я напряглась. А дальше я уже не успевала отмечать свою реакцию, ибо стало не до того.
В кадре появилась женская головка, прекрасно мне знакомая. Стриженную макушку Луны Мур трудно с чем-то спутать. Не многие женщины позволяли себе стричься под мальчиков, а все потому что это, во-первых, было не модно, а, во-вторых, шло лишь единицам. Вот Луне шло. Даже очень. Стрижка вкупе с огромными черными глазами, кукольным личиком и пухлыми губками, привлекала к себе внимание, заставляла обращать внимание на ее владелицу. Луна пользовалась большим успехом у лиц противоположного пола. Они были без ума от сочетания наивности и порочности.
— А ты откуда там взялась? — вскочила со стула.
В этот момент Джек поцеловал Луну в щеку.
Я оторопела. Нет. Я забыла как надо дышать. Воздух застрял где-то между носоглоткой и легкими.
— Нам тут все нравится. Море. Звезды, — с придыханием сообщила моя коллега по академии. — Песочек вот под ногами, — в фокус камеры попал веер песка, ею поддетый.
— А мне нравится женщина, которая рядом со мной, и от которой я без ума, — Джек не отрывал взгляда от своей пассии.
— Ты же говорил, что любишь меня? — игриво произнесла она, толкая в бок.
— Правда?! — удивился. — Точно. Говорил. Люблю. Больше всех на свете. Я просто без ума от тебя, — звук смачного поцелуя, транслируемый через расстояния, сотряс кухню.
— Ну, вот. Теперь другое дело, — рассмеялась соперница. — Слышала, Сандра, он любит меня и без ума от меня. А тебя — не любит. А все почему? — она сделала театральную паузу. — Потому что ты — жирная. Да-а-а-а. Толстая. Жирная. Корова. Свиноферма ходячая. У тебя, где не возьмись, везде сало. Бедному Джеку было страшно браться. Ведь, правда, мой любимый? — Луна поддела наманикюренным пальчиком нос Джека.
— Правда, — подтвердил он, ухватив зубами ее за палец. — Я ведь даже не знал, что столько можно жрать. Не есть, а жрать, как свинья. Я каждый раз смотрел как ты накладываешь себе полную тарелку еды и думал, ну, когда же ты эта корова нажрется? Меня тошнило, когда я прикасался к тебе. Мне казалось, будто я засовываю свои руки в куски сала. Жирного, скользкого сала.
— Бедненький ты мой, ты так страдал, — принялась жалеть Джека разлучница. — Но теперь то все позади. Теперь ты свободен. Да, мой милый? Скажи ей. Скажи это толстой, жирной свинье, что ты ничего больше с ней не имеешь, что тебе надоело терпеть ее глупые выходки, — подначивала Луна.
— Я подал на развод. Документы ты получишь у своего адвоката. Адью, крошка. Хотя, какая же ты крошка, ты огромная жирная булка, — довольно произнес Джек, ища глазами поддержку подружки.
— Ты, мой герой! — Луна бросилась целовать Джека. — Иди ко мне. Сейчас мы устроим маленькое похищение одного очень шустрого…, - дальше запись прервалась. Но и без продолжения было ясно о чем конкретно идет речь.
Больно. Как же больно внутри.
Печет. Очень сильно. Нет. Нет. Не-е-е-е-ет.
Воздуха. Мне нечем дышать.
В глазах мутнеет.
Последнее, что я успела заметить осколком сознания, был стол, со стоящей на нем тарелкой с остатками яблок. И мысль, проскочившая быстрее света, я ведь так их и не доела.