— Вау, — взвыли болельщики. — Вот это удар. Граф крут, — донеслось с другого конца зала.
А я выполняла последний жим из серии, чувствуя как моя душа отделяется от тела. А ведь это был еще не конец. У Мая, наверняка, были запланированы еще упражнения.
Я мысленно начала составлять план мести мальчишке. Мы с ним договорились, что он занимается со мною спортом, а я поднатаскиваю его по языку, устраняя пробелы в обучении. Тема реферата, который я задам Ветроффу в следующий раз, выкристаллизовалась во время очередного сета упражнений. И опять мне был дарован небольшой перерыв, во время которого я блаженно прикрыла глаза, привалившись к тренажеру. Где-то в отдалении раздавались голоса, подбадривающие соперников на ринге, только до них не было никакого дела, я думала как бы не сдохнуть на глазах у посторонних людей.
— Чего зависли? Марш к станку, — голос Мая выдернул меня блаженной прострации.
— Еще один? — жалобно спросила.
— Последний подход на сегодня, — обрадовал меня Ветрофф. Конечно, было бы лучше, если он отменил его, но даже указание на скорое окончание мучений на сегодня меня радовало.
— Последний бой он трудный самый, — бормотала я, занимая исходную позицию.
Я настолько устала, что не обращала внимание ни на какие раздражающие звуки. В ушах бушевала кровь, а я мысленно считала оставшиеся отжимания. В принципе, этого можно было не делать, Май зорким соколом следил за мной с высоты своего роста, но я все равно считала, ибо так было легче.
Где-то шумели люди, поздравляя победителя. Я была настолько сосредоточена на своем состоянии, ноющих мышцах, молящих о пощаде, что мне было глубоко наплевать кто вырвал пальму первенства у фортуны.
— Девятнадцать. Двадцать, — услышала я довольный голос Мая.
И рухнула на пол, словно подкошенная. Не знаю как мое падение выглядело со стороны, но скорее всего очень красочно, ибо я удостоилась комментария.
— Вот и зачем себя так истязать? — услышала знакомый голос.
Граф. И откуда он взялся?
Я с трудом, но перевернулась на спину, чтобы взглянуть на говорившего. Сейчас Дитрих выглядел еще более сексуально, чем при своем появлении. Атлетически сложенное тело с бисеринками пота на коже, продолжающими выступать все равно, сколько бы их не вытирали. Энергия, бьющая через край, последствия победы над соперников. Взгляд полный превосходства с толикой пренебрежения.
Вокруг него столпились люди, так же взирающие на меня. Я знала, что они видели пусть не ту необъятную, рыхлую женщину, невообразимых размеров, но все еще объемную даму из-за огромного мешковатого костюма, удерживающегося на мне с помощью зажимов на поясе. С одеждой у меня была проблема. Старое стало сильно велико, а нового ничего не было. До размеров Лайзы я еще не доросла. Вот и приходилось предаваться различного рода ухищрениям, чтобы вещи с меня не сваливались. Почему-то под бесформенной хламидой мне было гораздо уютнее. Я все еще до конца не верила в изменения меняющие мое тело семимильными шагами. Смотря на себя в зеркало я не узнавала, мне казалось будто я сплю и вижу чудный сон, в душе боясь проснуться и лишиться всего, чего добилась.
— А что? — мне хватило сил только задать встречный вопрос.
— Вы же знаете, что ху…
— Худая корова, еще не газель, — я рывком поднялась, сев. — Я и без вас прекрасно осведомлена, — меня так и подмывало что-нибудь добавить.
В глазах Дитриха увидела промелькнувшее удивление.
Грациозно вставать с пола я еще не научилась, да и сил не было, вот и продолжала сидеть, чуть расставив ноги в стороны.
— Вы еще хотите что-то у меня спросить? — совсем не дружественно произнесла, чувствуя, что начинаю злиться. — Если нет, то мне надо в душ.
Мужчина открыл было рот, но тут же его закрыл, видимо, передумал отвечать, напоследок скользнув по мне взглядом полным… жалости.
А вот не надо меня жалеть!
Я с силой засадила кулаком в стену душевой кабины. Непонятно откуда взявшиеся слезы смешивались с водой и уплывали в канализацию.
Как там говорил доктор? Медитация, обливание, самопознание?
На дисплее набрала новую температуру воды и чуть не подпрыгнула от обжигающего холода, запищав.
— Что случилось? — в душевую заскочила Лайза. — Тебе плохо?
— Да вода слишком холодная, — пришлось признаться.