Дитрих фон Кром с лихорадочно блестящими глазами стоял в центре кают-компании жадно вглядываясь в картинку транслирующуюся со спутника. Мужчина был чем-то похож на статую, такой же монументальный и непоколебимый. На его лице не читалось ни одной мысли, блуждающей в голове мужчины, лишь глаза выдавали нервозность. Уметь сохранять спокойствие в ситуации, когда все застыли в тревожном ожидании говорили о годах тренировок и колоссальной выдержке. Наверное, я бы так не смогла.
Со своего места мне хорошо были видны все присутствующие в помещении, и я с удовольствием занималась изучением людей. Некоторое время назад мы обсудили план действий, как и в каком порядке будет происходить высадка на планету, конечно после предварительного ее изучения с помощью приборов корабля.
Однако отдельные члены экспедиции предполагали, что с первого витка вокруг планеты может не удастся установить обитаема ли она или нет. Другие же участники во главе с Дитрихом были уверены, что достаточно подойти к зет двенадцать альфа пятьсот семьдесят пять на достаточно близкое расстояние, чтобы засечь жизнь.
Я не занимала никакую из сторон, желая быть просто наблюдателем, и обрадоваться, если предки заурцев будут найдены, а так же постараться не сильно огорчаться в противном случае.
Помня советы доктора Ло, я начала интересоваться приемами медитации, чтобы ни в коем случае не подвергаться сильным эмоциям, которые могли бы привести меня к срыву. Как только я осознала, что изменилась до неузнаваемости, я начала переживать, что в один прекрасный миг могу все потерять. А мне ой как этого не хотелось.
— Сандра, я вижу вы не разделяете всеобщего ликования по поводу прилета к месту икс? — за мной, словно привидение появился капитан корабля. Я как раз таки обратила внимание на его отсутствие, но подумала, что он находится в рубке, отдавая последние указания по маневрированию.
— Мне доктор запретил всяческие эмоции, — в последнее время я стала замечать все участившийся интерес к собственной персоне со стороны мужчин. Причем зачастую на лицах я читала удивление, когда напоминала, что второй раз знакомиться со мной не обязательно, я и так прекрасно помню как кого зовут. Люди начинали судорожно рыться в памяти и вспоминать когда же они имели честь со мной знакомиться. И… не могли вспомнить.
У них в голове не укладывалось как я могу быть тем чудовищем, которое они видели. Кстати, один из бортинженеров, редко появляющийся в кают-компании среди участников экспедиции, так и сказал, правда, после долго извинялся за свою резкость.
Я сумела сохранить милое выражение лица, в то время как в душе бушевала буря, зато в очередной раз смогла убедиться в собственных мыслях, что никого не интересует что у меня внутри, всем важна оболочка, фантик то, что снаружи.
— То-то я с каждым днем вижу все более недоступную женщину. Очень скоро к вам будет страшно подойти, — с сожалением произнес он.
— Почему? — удивилась.
— На произведения искусств принято смотреть издалека. А вы все больше и больше мне их напоминаете, — я видела глаза Маршала и они не улыбались.
Неужели он говорит серьезно?
Что-то подсказывало, что так оно и было.
— Думаю, что до них мне как до Альфа Центавры пешком, — постаралась перевести все в шутку.
— Раньше я к вам подходил, не боясь отказа, а теперь вот начал гадать стоит или нет.
Если бы можно было удивиться еще больше, то я бы так и сделала.
— Капитан, правильно ли вас поняла, что будучи бегемотом я вас больше привлекала? Или я что-то не то говорю?
— Я в детстве был очень упитанным мальчиком и… меня за это дразнили. Знаете, как оно бывает? И мог играть только с такими же детьми, как и я, другие, нас попросту не звали в свои компании. Потом я вырос, переходный возраст и все такое, но, видимо, в душе я остался таким же, каким и был, — усмехнулся Маршал, не обращая внимание на всеобщее оживление по поводу приближения к заданной точки пути.
— Ну, знаете ли не для того я над собой издевалась, чтобы вновь вернуться к тому с чего начала, — произнесла, услышав ответ мужчины.
— Да я вас и не прошу, просто рассуждаю, — Вудс отчего-то сегодня был чересчур задумчив, словно знал такое, что другим недоступно.
— О чем это вы не просите, капитан? — рядом, словно чертик из табакерки, нарисовался граф. Вроде бы еще недавно был занят созерцанием приближающейся планеты, и вот он уже рядом.