— Так сложились обстоятельства, — почему-то с каждой прошедшей минутой надежда увидеть Дитриха на празднике уменьшалась. В голову закралась страшная мысль, что это он из-за меня решил не приходить. И чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась в собственной правоте.
— А можно мне тогда потанцевать с самой обворожительной маской вечера, а заодно и поухаживать. Похоже, что я выиграл свой шанс, — довольно произнес он, ведя меня к импровизированной танцплощадке.
Чувствовать себя в сильных руках Маршала было приятно, но ощущения были совсем иными, нежели в объятьях Дитриха. С ним я парила, а с Вудсом просто танцевала, стараясь не наступить на ноги партнеру.
После нескольких танцев, мы отправились выпить чего-нибудь освежающего. Холодные напитки сегодня пользовались особым спросом. Правда, их тайна стала понятна, стоило мне пригубить с виду обычный сок. В напиток кто-то подмешал приличную порцию алкоголя. Узнав об этом Маршал было разъярился, но после увещеваний, что в последний свободный день полета люди имеют право расслабиться, успокоился и обещал не наказывать шалуна. Судя по косым взглядом бросаемым в нашу сторону Маем, я догадывалась чьих рук дело.
— Сандра, я не могу отказать себе в удовольствии еще раз пригласить вас на танец, иначе не прощу себе бездействие.
Я хоть порядком подустала от танцев, но Маршалу отказывать не стала, видя, что время маскарада потихоньку истекало, а Дитрих так и не появился на празднике. Видимо, посчитал, что нечего здесь делать. Граф мне ничего не обещал, и мы ни о чем не договаривались, но было крайне неприятно осознавать, что в последний день экспедиции я оказалась одна.
— Сандра, я говорил вам, что вы очень красивая? — начал Маршал, нежно обнимая меня за талию.
— Вы сейчас к чему мне это говорите? — я хоть чуточку и отхлебнула веселящего напитка, но прекрасно понимала к чему клонит мужчина.
— Хочу сделать комплимент красивой женщине, от которой у меня …
— В зобу дыханье сперло, — перебила Вудса, стараясь перевести разговор в более шутливую форму. Уж больно красноречивыми были взгляды, направленные на меня со стороны капитана. Слова, безусловно, были мне приятны, но получить их я бы хотела совершенно от другого человека.
— Вот не надо меня перебивать, а иначе я вас… поцелую, — он не успел толком договорить, как я услышала другой голос.
— Маршал, я бы на вашем месте этого не стал делать, иначе вы рискуете получить как минимум в нос, а как максимум сотрясение мозга.
Дитрих собственной персоной стоял рядом и у него разве что из ушей не шел пар.
Нет. Внешне своего раздражения он почти не выказывал, оставаясь холодным и надменным графом, как он это умел делать. Но я-то его знала гораздо лучше и могла читать по мельчайшим оттенкам мимики.
— Дитрих, вы зря оставляете даму без присмотра, ведь окружающие могут подумать, что вами к ней утрачен интерес, — назидательно произнес Маршал. Было видно, что его совершенно не трогают угрозы графа.
— Мой интерес к даме постоянен и обсуждению не подлежит, тем более вами.
— Я бы мог вызвать вас на дуэль, но, думаю, что даме, из-за которой она может состояться, это совсем не понравится. Да и не надо забывать о важности завтрашнего дня. Потому, приношу свои глубочайшие извинения за небольшую нетактичность проявленную в отношении вас, Сандра. А относительно вас, Дитрих, хочу выразить огромные сожаления по поводу того, что поединок, если вы его пожелаете, состоится только на Земле. Раньше я никак не удовлетворю ваши притязания. Ибо пока я нужен моему кораблю без сотрясения головного мозга. А засим откланиваюсь. Приятного окончания вечера.
— Ты был груб! — повернулась к Дитриху лицом.
Во мне все еще бушевала обида на графа за слишком долгое отсутствие, а тут еще добавилось раздражение по поводу его перебранки с Маршалом. Может быть, Вудс и был неправ, но ведь не обязательно угрожать членовредительством. Это было так по-мальчишески. За меня никогда никто не дрался. Я считала, что мужская агрессия это пережитки прошлого. Лишь неандертальцы могли себе позволить бегать с дубинами и стучать ими по голове сопернику. Все остальные же должны были договариваться как цивилизованные люди. Я осуждала любое насилие вне ринга.
— Я так не думаю. Пожалуй, я был слишком мягок. Надо было сразу дать ему по лицу, а не разговоры разговаривать, — произнес мужчина, сверля меня взглядом. Ноздри графа чуть раздувались, выдавая всю степень его волнения.