— Не надо приписывать мне то, чего нет на самом деле, — рыкнул он, шагнув ближе. Настолько, что оказался почти рядом, заслоняя собою весь скудный свет из окна.
Я сразу почувствовала себя в ловушке. Сзади стол, впереди Дитрих с непонятными намерениями, которого я не узнавала. Впрочем, а знала ли его вовсе? Конечно же, нет. Со мной он был одним, а на самом деле оказался совсем иным. Расчетливым и беспринципным лгуном.
— Что тебе от меня нужно? — пискнула, ощущая себя в ловушке.
— Хочу понять для чего тебе это надо?
— Что? — я уже ничего не понимала. На близкое присутствие рядом графа тело ответило крайне странно. Возникло дикое желание прижаться, распластавшись на груди, обнять за шею, зарыться пальцами в волосах, вдохнуть ставший таким родном запах.
— Ты хочешь, чтобы я сорвался? Устроил сцену ревности, опозорив себя и тебя. Чтобы завтра об этом шептались на каждом углу? Чтобы только ленивый папарацци не опубликовал снимки как я, словно дикарь, забрасываю тебя на плечо и уношу со сцены? Ты этого хочешь? Публичного представления? Ты только скажи. Я все устрою по высшему разряду. Твоя прелестная задница долго будет занимать центральные сюжеты в десятке программ.
Я слушала и не могла понять о чем он говорит. А Дитрих все не успокаивался, все сильнее и сильнее склоняясь надо мной. Отчего мне чтобы не упасть пришлось завести назад руки и упереться в столешницу. А граф все приближался и приближался, продолжая говорить.
— Знаешь, мне не привыкать быть в центре скандала. Но хочешь ли этого ты? Так ли важно это для тебя? Нужно ли оно тебе? Я хочу услышать ответ. Здесь и сейчас, — лицо Дитриха было всего в десяти сантиметров от моего. Я чувствовала не только его дыхание, я ощущала его злость, нетерпение, вязкое раздражение и десяток иных эмоций бушевавших внутри мужчины.
Я случайно бросила взгляд на его губы.
Вот зачем это сделала?
Глупая.
Дикое желание прикоснуться к ним пронзило огненной стрелой. Я никогда ничего подобного не испытывала с Джеком. Вообще-то, положив руку на сердце, я должна была признаться хотя бы самой себе, что с мужем я не испытывала и кое-что иное, что познала в объятьях Дитриха. Но даже это не позволяло ему так со мной себя вести. Я не дешевка какая-то, с которой можно поразвлечься, а затем бросить, чтобы вновь возвратиться когда ему опять вздумается.
— Браво, Дитрих. В тебе пропадает драматический талант. Сколько пафоса, сколько трагедии?! А высокопарные слова чего только стоят?! Ты еще кулаком в грудь стукни для пущего эффекта. Может быть тогда я поверю. Перед своей подругой ты тоже так же играл? Или она не давала повода? — произнесла в ответ, чувствуя, как внутри разгорается злость.
Мужчина замер, пристально сверля меня взглядом. Затем резко отстранился, расхохотавшись громко и заразительно
Переход из одного состояния в другое не заняло у графа и нескольких мгновений.
Я почувствовала как из под моих ног медленно, но верно ускользает почва.
Что не так? Почему он себя так повел?
— Ах вон оно в чем дело! — Дитрих шлепнул себя по бедру. — А я то все не мог понять в чем причина.
— И в чем же? — мне тоже стало интересно.
— Пойдем! — Дитрих фон Кром схватил меня за руку и потащил прочь из аудитории.
— Куда? Куда ты меня тащишь? — пропищала я едва успевая перебирать ногами на высоких каблуках.
В нашей академии покрытие пола было достаточно скользким, о том я прекрасно знала, и упасть, поскользнувшись, мне совсем не хотелось. А при той скорости, которую развил Дитрих, я могла шлепнуться с очень большой вероятностью.
— Сейчас все узнаешь, — соблаговолил на ходу бросить граф.
В актовый зал мы влетели со всем не с той стой стороны, откуда выходили совершенно недавно.
На сцене по-прежнему выступали конкурсантки и все внимание зала было приковано к ним, но ровно до тех пор, пока мы не оказались рядом с членами жюри.
— Зачем ты меня тащишь? — прошипела, поняв где через секунду окажусь.
— Один момент, — Дитрих поднял вверх свободную руку, тем самым привлекая к нам еще больше внимания.
Откуда в его руке появился микрофон я не знала, но буквально через миг он вещал на все пространство, заполненное зрителями, пришедшими понаблюдать за конкурсом красоты академии «Терра Нова».
— Дамы и господа, я прошу минутку внимания, — произнес Дитрих в микрофон, тем самым прерывая выступление одной и участниц. Бедная девушка замерла на полуслове, ее глаза медленно начали наливаться слезами, однако этого никто не заметил, все взгляды были обращены на графа. — В моей жизни произошло огромное недоразумение, которое я бы хотел исправить. Я заранее прошу прощения у всех зрителей, что отниму одну минуточку. Вы спросите для чего? Я отвечу, что хочу представить друг другу, и вам в том числе, двух очаровательных женщин. Одну из них вы все прекрасно знаете, это очаровательная госпожа Сандра Трип, а другая это моя помощница госпожа Оливия Рамми, жена моего старого друга Густава Рамми. Вы спросите к чему я все это говорю? И будете правы. Дело в том, что я допустил одну непростительную ошибку, не представив друг другу этих женщин и теперь вынужден исправлять свою оплошность, иначе она грозит мне как минимум скандалом с женщиной, на которой я собираюсь жениться. Надеюсь, что вы догадались кто это, — граф рассмеялся. — Но я на всякий случай уточню — это не госпожа Рамми. Думаю, что все остальное вам уже ясно. Вот теперь все. Я закончил. Спасибо за внимание, — Дитрих отдал микрофон.