— Он ушел? Правда?
Вампирша улыбнулась ей.
— Правда. Теперь ни у него, ни у любого другого человека нет над тобой власти, когда сама Никс отметила тебя.
Ленобия подняла руку к центру лба, болевшего, как от ушиба.
— Я — вампир?
Ищейка рассмеялась.
— Еще нет, дочь моя. Сейчас ты — недолетка. Надеюсь, что скоро наступит день, когда ты станешь вампиром.
Звук чьего-то бега заставил их обернуться и встать в оборонительную позицию, но это был не епископ. В конюшню ворвался Мартин.
— Милая, я пошел следом за девушками, но держался сзади — так что они меня не видели — я не знал, что ты от них ушла. Ты такая бледная? Ты… — он замолчал, как будто вдруг осознал то, что увидел. Он перевел взгляд с Ленобии на вампиршу, и тут же опять на Ленобию. Его взгляд остановился на контуре только что появившегося полумесяца в центре ее лба. — Боже правый! Вампир!
На мгновение Ленобии показалось, что ее сердце сейчас разорвется, и она ждала, что Мартин ее отвергнет.
Он глубоко вздохнул с явным облегчением. Он улыбнулся, обращаясь к вампирше, и сказал, отвесив роскошный поклон:
— Я — Мартин. Если то, во что я верю, действительно правда, то я — Супруг Ленобии, — брови вампирши изогнулись, а на губах появился намек на улыбку. Она прижала к сердцу сжатую в кулак правую руку и ответила:
— Я — Медуза, ищейка Дома Ночи в Саванне. И хотя я вижу, что ваши намерения благородны, вы не можете официально стать ее Супругом, пока не завершилось ее Превращение в вампира.
Мартин склонил голову в знак признательности.
— Тогда я подожду, — когда он повернулся к Ленобии, его улыбка сияла искренностью и пониманием.
— Мы с Мартином сможем быть вместе? Мы сможем пожениться? — Ленобия посмотрела на Медузу.
Высокая вампирша улыбнулась.
— В Доме Ночи женщина вольна выбирать — Супруг или Спутник, черный или белый — это вопрос ее собственного выбора, — она улыбнулась и Мартину. — И я вижу, что вы его сделали. Хотя, поскольку в Новом Орлеане нет Дома Ночи, возможно, будет лучше всего, если Мартин присоединится к тебе в Саванне.
— Это возможно? В самом деле? — спросила Ленобия, обнимая подошедшего к ней Мартина.
— Да, — заверила ее Медуза. — И теперь, когда я вижу, что у тебя есть настоящий защитник, я дам вам немного времени, чтобы побыть вдвоем. Но не задерживайся надолго. Скорее возвращайся на пристань и найди корабль с драконом на мачте. Я буду ждать тебя там, и с отливом мы отправимся.
Вампирше нужно было уходить, но Ленобия смотрела только на Мартина и чувствовала только его присутствие. Он взял ее руки в свои.
— Что это между тобой и лошадьми, cherie? Я опять нашел тебя рядом с ними.
Она не могла перестать улыбаться.
— По крайней мере, ты всегда будешь знать, где меня искать.
— Хорошо, cherie, — сказал он.
Она скользнула руками по его мускулистой груди, поднявшись к широким плечам.
— Эй, постарайся меня не потерять, — сказала она, подражая его акценту.
— Никогда, — пообещал он.
Затем Мартин наклонился и поцеловал ее, и весь ее мир сузился до него единственного. Ее чувства запечатлели его вкус, смешивавшийся с его чудесным запахом, проникновенным и мужским, принадлежавшим только Мартину. Когда ее руки сжали его в объятиях, он издал тихий звук удовлетворения. Поцелуй стал более глубоким, и Ленобия растворилась в нем, не зная, где заканчивается ее счастье, и начинается — Мартина.
— Шлюха! — прозвучавшее проклятие разрушило радость Ленобии. Мартин среагировал мгновенно. Он повернулся и толкнул ее себе за спину.
Епископ вернулся. Он стоял у входа в конюшню между двумя факелами. Он раскинул руки, и рубиновый крест на его груди засверкал мгновенно разгорающимся все сильнее и сильнее пламенем.
— Эй, давай, убирайся! — Сказал Мартин. — Эта девушка тебя не выберет. Она под моей защитой — это подтверждено обетом — скрепленным кровью.
— Нет, ты не понял. Моей ее делают ее глаза. Моей ее делают ее волосы. Но, более всего, могущество, которым я обладаю, делает ее моей! — Епископ поднял руки к обоим факелам. Пламя вспыхнуло, дым заклубился волнами, становясь все гуще, и вот они начали лизать его руки. А затем, смеясь жутким смехом, он бросил пригоршню пламени на сено, сложенное вокруг них рыхлыми сухими охапками.
Со свистящим звуком огонь вспыхнул, пожирая и насыщаясь. В один ужасный момент Ленобию охватили жар и боль. Она ощутила запах своих горящих волос. Она открыла рот, чтобы закричать, но жар и дым наполнили ее легкие.
Потом она почувствовала обнимающие ее руки — Мартин собственным телом защищал ее от пламени. Он поднял ее и бесстрашно вынес из пылающей конюшни.