Эрик повернул коня и вонзил шпоры в его лоснящиеся бока.
Через несколько секунд маленький отряд уже скакал во весь опор. Эрик заботливо прижимал Марго к себе, то и дело придерживая бешено рвавшегося вперед жеребца, но для Марго каждая миля казалась вечностью. Несмотря на все его старания, девушку трясло и швыряло, зубы у нее отбивали барабанную дробь, в желудке что-то переворачивалось и каждый ухаб отдавался во всем теле мучительной болью. Так проходил за часом час – и каждый новый был еще мучительнее предыдущего.
Наконец Марго почувствовала, что еще немного – и она не выдержит. Собравшись с духом, она что было силы ткнула Эрика локтем в бок, но тот либо просто не заметил, либо предпочел не обращать внимания на ее капризы. Марго, рассердившись, ткнула еще раз, посильнее, но тоже безрезультатно. Она чуть было не расплакалась от усталости и досады. Уже несколько часов они скакали вперед без отдыха, и Марго казалось, что еще немного, и ее голова, оторвавшись от тела, покатится по дороге.
В полном отчаянии она вонзила ногти ему в руку, твердостью ничуть не уступавшую броне, и едва сдержала слезы, когда он наконец склонился к ней и крикнул прямо в ухо:
– Вам что-нибудь нужно, миледи?
– Я… – неуверенно начала она, в отчаянии оттого, что выглядит такой ничтожной в его глазах. – Н-нельзя ли остановиться хоть на несколько минут? Прошу вас! – Ей тоже приходилось почти кричать.
Казалось, он не расслышал. Она крикнула то же самое еще раз и еще, пока он не кивнул в знак того, что понял.
Эрик снова склонился к ее уху:
– Мне очень жаль, но это невозможно. Вам нехорошо?
Нехорошо? Марго немного подумала. Ну что ж, можно сказать и так.
– Да, – подтвердила она.
Эрик замер, о чем-то раздумывая, потом она скорее почувствовала, чем увидела, что он снова кивнул. На полном скаку он вдруг быстрым движением повернул Марго так, что она оказалась сидящей в седле лицом к нему, и перекинул ее ногу через седло.
Осторожно усадив Марго на свое колено, он еще крепче прижал ее к себе. Сообразив, чего он хочет, Марго благодарно обвила руками его шею и тесно прижалась всем телом к Эрику, наслаждаясь ощущением теплой, чуть влажной от пота кожи под своей щекой.
Она почувствовала, как он другой рукой приподнял ей ноги, закинув их к себе на бедра, и мгновенно блаженный покой охватил девушку. Куда-то исчезла боль. Эрик пустил коня галопом, и Марго по-прежнему отчаянно трясло, но теперь она будто слилась с ним в единое целое. Он крепко обнимал ее, и она блаженно вздохнула – ведь это было как раз то, о чем она мечтала все последние годы.
Но ее возлюбленный оказался настолько более могучим, чем он виделся ей в мечтах, от него исходило такое очарование надежности и силы, что сейчас ей казалось, будто она попала в рай и на свете нет ничего приятнее, чем вот так мчаться вместе с ним, когда тела их слились, а сердца бьются в унисон. Не задумываясь, Марго прильнула к нему в любовном объятии, и Эрик ответил ей тем же. Правда, длилось это всего мгновение, а потом он опять вытянулся в седле. Марго украдкой улыбнулась. Она понимала, что он не мог не почувствовать прикосновение ее рук, потому что вслед за этим склонил голову и губы его почти прижались к уху девушки. Он заговорил, и теплое дыхание коснулось ее щеки. Марго вспыхнула, почувствовав, как мурашки побежали у нее по спине.
– Так лучше, миледи?
Она не ответила, просто кивнула, все еще пряча улыбку. Эрик, успокоившись, снова целиком погрузился в свои мысли, а Марго опустила голову ему на плечо и, сладко зевнув, мгновенно провалилась в сон.
Это какое-то безумие, немного погодя подумал Эрик. Решив, что опасность миновала, он махнул рукой своим людям, чтобы те придержали измученных лошадей. Похоже, он окончательно свихнулся. Девушка, спавшая на его руках таким невинным и беззаботным сном, что казалась ребенком, на самом деле в его глазах была олицетворением всемогущей женственности и соблазна. Он держал ее в объятиях и чувствовал себя так, будто держит в руках собственную жизнь, все самое дорогое, что только есть у него, снова и снова повторяя про себя, что это глупо и смешно, вернее, было бы смешно, если бы не было так ужасно.
Он придержал Брама, краем уха слыша, как его люди у него за спиной тоже перешли с галопа на неторопливую рысь. Эрик был доволен – они гнали во весь опор много часов и сейчас, должно быть, успели отмахать немало миль. Еще немного, и они смогут спешиться и милю-другую пройдут пешком, держа лошадей в поводу, чтобы те передохнули. А там поищут воду, чтобы напоить коней. Все это будет скоро, но не сейчас.
Брам умерил рысь, и Эрик мог доставить себе удовольствие насладиться близостью Марго. Не забывая ни на минуту, что бдительный Жофре не спускает с него глаз, он сделал все, чтобы ни словом, ни жестом не выдать своих чувств, но… Боже правый, какое же наслаждение держать ее на руках! Лицо девушки покоилось в ямке у основания его шеи, грудь тесно прижималась к его груди, одну руку она закинула ему на плечо, другая была прижата их телами. Он украдкой бросил взгляд на ее бледное, невообразимо прекрасное лицо и вдруг с удивлением понял, что любит ее. Ну так что с того? Что в этом удивительного? Каждый на его месте влюбился бы с первого взгляда!
Тут уж ничего не поделаешь.
Бережно, едва касаясь, чтобы не потревожить сон девушки, Эрик откинул в сторону уродливый платок, который до сих пор прикрывал ее плечи и туго сколотые волосы. Какие волосы! Это же смертный грех – прикрывать тряпкой подобную красоту. Он украдкой дотронулся до них, чтобы снова ощутить их шелковистую мягкость, хотя бы на одно мгновение, и в который раз проклял в душе охватившее его безумие.