Оглушительный грохот конских подков и голоса возле шатра не дали охотнику закончить.
Он торопливо прошептал:
– Не забудьте ничего из того, что я вам сказал, Марго ле Брюн, и постарайтесь верить мне, как верили бы родному отцу.
Затем он выпрямился и, заложив руки за спину, со скучающим видом прислонился к стене. В эту же минуту в шатер ворвались трое мужчин, с головы до ног закованных в латы.
– Рад видеть тебя, Аллин Сорентхилл, – проворчал один из них голосом столь же холодным и безжизненным, как воздух в давным-давно заброшенном жилище.
Марго слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него, и мурашки вновь побежали у нее по спине. Вошедший был таким же смуглым, как Эрик, хотя и ростом, и шириной плеч ему было далеко до ее возлюбленного. Незнакомец роста был довольно среднего, а толстый живот ясно говорил, что его обладатель – большой любитель поесть и не дурак выпить. Впрочем, массивный торс, напоминавший ствол дерева, был покрыт настоящей броней из мускулов.
Черный Донал, догадалась Марго. Имя подходило ему как нельзя лучше. Все в нем было черно как ночь: и доспехи, и взлохмаченная шевелюра, и широкая борода лопатой. Мрачным было и его лицо, будто сам Дьявол отметил его своей печатью. Глаза Донала окончательно перепугали Марго. Они были синие, точнее, блекло-голубые, того странного мертвенного цвета, каким бывает лед на реке.
– Как видите, она здесь, – отозвался охотник, – и в полном порядке.
Взгляд Черного Донала оторвался от охотника и упал на Марго. Белесые глаза его остановились на съежившейся фигурке девушки. Та оцепенела, горло у нее свело судорогой страха, так что она не могла даже кричать. Донал присел возле нее на корточки, и Марго отпрянула в сторону.
– Ага, – прошептал он, – так вот она какая. Моя добыча. Моя награда. Ты здорово заставила меня побегать, Марго ле Брюн, и за одно это я с радостью свернул бы тебе шею. – Он не шелохнулся, не сделал ни единого движения, чтобы приблизиться к ней, но Марго вся сжалась, будто почувствовала холодное лезвие ножа возле самого горла. – Ты и твои друзья думали, что сможете перехитрить меня, но никто, слышишь, никто еще не смог справиться с Черным Доналом! И ты, девочка, еще пожалеешь обо всех тех волнениях, которые успела мне причинить. Только окажись в руках моего господина, и уж я позабочусь, чтобы ты больше не знала счастья. И в этом даю тебе свое твердое слово, однако предупреждаю – только попробуй еще раз перебежать мне дорогу, леди, и уж тогда я сделаю все, чтобы жизнь твоя стала адом. Ни пока мы будем в пути, ни потом, сколько бы ты ни была рядом, не вздумай мешать мне. Ибо в моих силах обуздать твой нрав, но, держу пари, тебе это вряд ли понравится.
Марго, оцепенев, смотрела на него не мигая. Если бы не дрожащие губы, ее можно было бы принять за мертвую. Первые же его слова будто высосали из нее жизнь, и сейчас она могла только тупо гадать, не снится ли ей весь этот кошмар. Чего они хотят от нее, все эти люди? Может, им нужен выкуп? А если нет?..
– Вы только взгляните, как она держится, девчонка! Ни слова не вымолвила! – пробормотал Черный Донал и с ухмылкой обернулся к охотнику: – Неужто все женщины так разумны, а, Аллин?
Тот лишь усмехнулся, а остальные с готовностью захохотали. Черный Донал снова повернулся к Марго.
– Ну, эта по крайней мере знает, что не след противоречить мужчинам. Твоему новому хозяину, Марго ле Брюн, такая покорность придется весьма по вкусу. Впрочем, ты и сама это скоро узнаешь. Хорошенько узнаешь. – Он выпрямился во весь рост. – Джейсон, ты и Талбот будете стеречь нашу пленницу. Тронемся в путь на рассвете. Я уже расставил кругом своих людей, но позаботьтесь, чтобы никто из них не осмелился сунуть сюда нос, чтобы хоть одним глазком глянуть на мою добычу. Мне и так будет нелегко удержать всю эту свору на коротком поводке, пока мы не доберемся до Равинета. Аллин, старый приятель, – с этими словами он положил тяжелую руку на плечо охотнику, – сегодня мы хорошенько отметим это дело, пусть даже идиоты, которые не смогли удержать девчонку, будут рыскать в двух шагах. Так что, надеюсь, ты употребишь все свое умение, чтобы порадовать нас прекрасной дичью к пиру! Ах, парень, до чего же я люблю оленину! Особенно жирную, молодую да сладкую. – Он с ухмылкой погладил свой выпирающий живот, и Марго подумала, что у каждого в этом мире есть по крайней мере одна маленькая слабость.