Залитая солнцем весенняя трава, распахнутые настежь окна, кадки с желтыми и оранжевыми настурциями говорили о скором лете. Овчарка, укрывшаяся в тени, подальше от солнцепека, часто дышала, высунув язык. Завидев чужих, она несколько раз лениво, без особой убедительности гавкнула. Человек в потрепанном пуловере и мешковатых брюках из хлопка помахал им рукой.
Сердечно поприветствовав отца Майкла, Виктор Шон обеими руками взял руку Кейт и, расплывшись в широкой радушной улыбке, сказал:
— Очень рад видеть вас в нашем доме.
Он оставил их сидеть на террасе под солнечным тентом, а сам скрылся в доме с закрытыми ставнями. Кейт, бледная, измученная жарой и первой со времени выхода из больницы долгой поездкой, отдыхала, сидя в кресле-качалке. Она с интересом рассматривала песочницу в конце сада с ее непременными атрибутами — ведерками и лопатками. Рядом в детском надувном бассейне в форме гигантской черепахи на голубой поверхности воды раскололись на множество ослепительно блестящих осколков солнечные лучи.
Она подняла лицо и, закрыв глаза, подставила его солнцу, жадно вбирая кожей струящееся тепло. Майклу был знаком этот характерный жест. Сейчас она была похожа на чувственную невозмутимую кошку.
Профессор вернулся, неся бутылку в ведерке со льдом.
— Зоя обнаружила поблизости пару деревьев бузины, где-то отыскала старинный рецепт, и мы не на шутку пристрастились к этому напитку. Одним словом, это — нектар богов. — Он наполнил стаканы и вручил один Кейт. Подавая стакан Майклу, он незаметно, с выражением крайнего изумления кивнул в сторону Кейт: она примостилась на правом краю длинной, почти двухметровой скамейки.
Мужчины поболтали о том о сем еще минут десять, выпили еще немного ликера. Кейт, которая большей частью молчала, поднялась и побрела по лужайке, пестреющей маргаритками. Она шла не спеша, осторожно ступая по траве, очевидно не замечая взглядов, направленных в ее сторону. В свете полуденного солнца мягкая ткань ее платья превратилась в темную прозрачную дымку, окутывающую ее стройный стан, высокую молодую грудь, узкую талию.
От наблюдательного взора Виктора Шона не утаилось то, какими глазами Майкл следил за ее движениями. Он усмехнулся про себя.
— Трудно представить ее в таком месте, как Холлоуэй, — произнес он вслух.
Спустя час семья Виктора Шона вернулась домой. Кейт спала прямо на траве, в тени деревьев. Желтый «рено» лихо подкатил к крыльцу и остановился, подняв небольшое облачко пыли над гравием. Собака радостно засуетилась, забегала кругами вокруг машины. Зоя в просторном платье, дохаживающая последние дни своей беременности, открыла двери и отстегнула ремни безопасности. Из машины выскочила целая детская команда и с радостными воплями бросилась на шею своему папаше. Его сердитое ворчание утонуло в гомоне орущих ребятишек.
Отец Майкл поднялся и направился к Зое. Она пожала его руку, протянутую для приветствия, и звонко чмокнула в щеку. Учитывая ее нынешнее положение и то, что она была окружена детьми, отцом которых был другой мужчина, повода для двусмысленного толкования ситуации не было; отец Майкл поцеловал ее в ответ и не удержался от комплимента: «Прекрасно выглядите, Зоя».
Она просияла, вид у нее и впрямь был цветущий.
— Я тут ни при чем, — ответила она. — Это все — гормоны. Все светится. Природа таким образом готовит организм к долгим изнурительным будням после рождения ребенка. — Продолжая разговаривать, она достала самого младшенького из детского автомобильного кресла. — Смертельная усталость, — сказала она с притворной досадой, — подъем по пять раз за ночь. Все бегом. Времени нет даже на то, чтобы поесть. — Она поцеловала малыша. — А им и невдомек, правда?
Лицо Майкла приняло озабоченный вид, он сказал тихо:
— Зоя. Тут такое дело. Честное слово, эта мысль только сейчас возникла у меня. Вам известно, какого рода преступление совершила Кейт? Почему она оказалась в тюрьме? — Зоя кивнула. — Как я не удосужился подумать об этом раньше? Кругом дети. Мне, наверно, не стоило привозить ее сюда.
Зоя, держа Хью на руках, сказала:
— Все в порядке. Ее бы ни за что не выпустили, если бы она давала хоть малейший повод для сомнений. Если бы не было уверенности в ее умении контролировать свои поступки.
Она опустила Хью на траву, крошечный мальчуган пухленькими ножками сделал несколько неуверенных шагов и плюхнулся под тяжестью собственного тела. На нем были джинсовые брючки, расшитые цветастыми заплатами. Белая панамка от солнца была небрежно сдвинута набекрень. Круглое веснушчатое личико озарилось счастливой улыбкой. Глаза-миндалины были такого же бездонно-голубого цвета, как и его футболка.