Сто лет тому назад, когда нога миссионеров-иезуитов впервые коснулась этой земли, в них была сильна вера в то, что они принесли индейцам спасение христианской верой. Но жизнь рассудила иначе. Христианство на этой земле обрело местный колорит, вобрав пантеон многочисленных божков, от которых ни в какую не пожелали отказаться индейцы. Они упорно называли христианских святых именами своих богов, чьей милости они добивались, совершая чудовищные по своей жестокости жертвоприношения, сталкивая людей в глубокий колодец или над резным алтарем из яшмы острым ножом рассекая жертве грудь и вынимая еще бьющееся сердце.
Не далее чем вчера маленькая девочка Глория взяла сестру Гидеон за руку и, указав на старую деревянную статую святого Иосифа, благоговейным шепотом произнесла: «Йапек».
— Это никакой не Йапек, — вздохнула сестра. — Бедный святой Иосиф, как только его не называют.
Позже в тот же день, заглянув на кухню, она спросила у Эстер, что девочка имела в виду, называя святого Иосифа этим именем. Крепкая, словно жесткий бифштекс, невысокая женщина неопределенного возраста, с чернильно-черной косой, которая, казалось, ни на минуту не прекращала работать, также не отрываясь от мытья, подняла на нее быстрый взгляд озорных черных глаз.
— Это не святой Иосиф. Это Ицамна.
— Какой еще такой Ицамна?
— Владыка небес, — нехотя выговорила она и стала быстрей тереть тарелку красной от горячей воды рукой.
Сестра Гидеон открыла было рот, чтобы еще раз рассказать ей о Святом семействе, но промолчала.
Вместе с монахинями индейцы молили христианского бога о том, чтобы он даровал им хороший урожай. После этого они шли к другим алтарям, установленным прямо на участках возделываемой земли. Они обращались к богу дождя Чаку, чтобы тот ниспослал им влаги. Они исполняли ритуальные танцы, чтобы снискать милость Ах-Муна, так как только от его благоволения зависел урожай кукурузы. Чтобы бог солнца Кинич-Ахау не отвратил от них своего взора, они жертвовали ему свою кровь, которую тайком разбрызгивали на кусочки древесной коры.
Когда наконец созревала кукуруза, монахини служили благодарственную службу в своей белокаменной часовне. Индейцы тоже молились и пели псалмы. Но в душе они свято верили, что это Чак и Ах-Мун услышали их молитвы. А Кинич-Ахау даровал тепло, и только поэтому семена дали всходы.
Сестра Гидеон знала, что индейцы окропляют землю своей кровью. Этот обряд уходил корнями в далекое прошлое жертвоприношений. Никто из них не задумывался над происхождением ритуалов, их просто повторяли из поколения в поколение. Местные жители поклонялись ста пятидесяти богам. Когда накануне ее отъезда в Центральную Америку в уэльском монастыре зашел разговор о миссии и сестры, приехавшие в отпуск из Гватемалы, рассказали, что у индейцев имеются боги на все случаи жизни, она искренне недоумевала, зачем им мог понадобиться еще один?
Во время долгого изнурительного пути в Петен они, усталые с дороги, остановились на ночлег в маленьком городке с незапомнившимся названием и великолепной миссионерской церковью, величественно возвышающейся на грязной центральной площади. На следующий день ранним утром она отправилась туда совершить мессу.
Внутреннее убранство поразило ее воображение своей необычностью. Вдоль стен в нишах привычно стояли фигуры святых, но их обличье было более чем странным. Все они были темнокожими и одетыми в женскую одежду, правда, на одном из них была высокая мужская шляпа. Как и коренное население, они были плотно сложены и низкорослы, у них были такие же широкие темные босые ноги. Тела многих из них, подобно их ладоням, были раскрашены стигматами. Вид темных ран был тягостным для нее.
Индейцы населяли эти земли в течение многих веков до того, как здесь появились первые миссионеры. Их языческие культы, чей возраст исчислялся тысячами лет, не смогла уничтожить всемогущая испанская инквизиция. Они оказались неискоренимыми. Они продолжали жить, окутанные просторным покрывалом новой веры.
Привычные боги не исчезают. Лишь старые кровавые пятна стираются временем.
Глава 6
— Пошла прочь, расставила тут свою задницу!