— Я прекрасно слышу вас, — резко осадила она, — я не глухая. Мой ответ — нет. Мне очень жаль, но другого не будет.
От неожиданности Майкл даже привстал, на мгновение лишившись дара речи и обнаружив свою полную растерянность.
— Мы в самом деле нуждаемся в вашей помощи, — пробормотал он. — Эта молодая женщина находится в тяжелом состоянии. Если мне не удастся ничего для нее сделать, вряд ли кто-нибудь рискнет поручиться за ее жизнь.
На этот раз он попал в цель, но это была кратковременная победа. Она покачала головой.
— Прошу меня простить, но я не собираюсь обсуждать дела сестры Гидеон с кем бы то ни было, и тому есть весьма веские причины. Попробуйте обратиться за помощью к кому-нибудь другому.
Уловив неожиданную мягкость в ее голосе, Майкл продолжал настаивать:
— Мы проследили дальнейшую судьбу восьми сестер, принимавших участие в рассмотрении ее просьбы о вступлении в орден. Три из них умерли, две отошли от религии, и связаться сейчас с ними не представляется возможным. Еще три находятся с миссией далеко отсюда. Мы написали им, но пройдут недели, прежде чем мы сможем получить ответ. У нас нет времени на ожидание. Сестра Гидеон угасает на глазах. Ее мучают ужасные нескончаемые приступы боли, она едва ест, она тяжело больна.
— Уж не хотите ли вы сказать, что она может умереть от воображаемой болезни?
— Как раз это я и имею в виду. Боль, преследующая ее, более чем реальна, в этом нет никаких сомнений.
Глаза за толстыми стеклами очков загорелись холодным циничным огоньком. Майкл начал сомневаться в том, что она вообще принимает его всерьез. Неожиданно розовый наушник ее слухового аппарата, закрепленного за ухом, издал резкий высокий звук, невольно напомнив о ее возрасте. Майкл дождался, пока она настроит его, и задал еще один вопрос:
— Матушка, известно ли вам что-нибудь о психосоматических заболеваниях?
— Отец Майкл, я, может быть, стара, но я еще не спятила. Пожалуйста, перестаньте меня опекать.
— Простите, я хочу, чтобы вы меня выслушали. Я хочу сказать…
— Могу себе представить, что вы хотите сказать. Я безнадежно отстала от века и не в курсе того, что прогресс шагнул далеко вперед, не так ли?
Майкл облегченно вздохнул.
— То, что подоплекой всех болезней являются проблемы психического характера, — общеизвестный факт. Однако, несмотря на впечатляющие научно-технические достижения, первопричина их возникновения науке до сих пор неизвестна. Все болезни — от нервов. Многие кожные заболевания, к примеру, являются внешним проявлением стресса. Давайте попробуем с вами рассмотреть болезнь сестры Гидеон в этом свете. Она не может или не желает сделать это сама. Мне необходимо выяснить, нет ли в ее жизни, окружении чего-то, что помогло бы размотать этот запутанный клубок. Может быть, ее сознание погружено в прошлое и она вновь переживает какой-то отрицательный опыт своей жизни? Если удастся найти ключ к отгадке, это позволит нам правильно подобрать лечение, психиатрическое в том числе.
Он коснулся синей папки.
— Из отчета о ее вступлении в орден следует, что она была непростым ребенком, когда поступила в школу. Я знаю, она пережила смерть матери, и в этом, возможно, и следовало бы искать причину. Но сейчас она говорит о ее смерти довольно спокойно. Я убежден, причина ее болезни в другом. И сдается мне, вам она известна.
Его жесткий взгляд наткнулся на решительно поднятый подбородок, упрямо сжатые губы, и тут его озарило: нужно сменить тактику, и он решился пойти на хитрость.
— Разве что… — осторожно добавил он. — Простите, я понимаю, возраст берет свое, иногда подводит память.
Долгое молчание было нарушено послушницей, которая принесла поднос и поставила между ними. Свежеприготовленный кофе в маленьком кофейнике с ситечком, тарелка с шоколадными и имбирными печеньями. В порыве внезапной смены настроения пожилая монахиня адресовала ему очаровательную улыбку.
Когда матушка Джозеф возобновила разговор, ее голос звучал так, словно кто угодно, только не она, только что ответила ему категорическим отказом. Ее рассказ начинался откуда-то с середины.
— Понимаете ли, никто из нас не знал всех подробностей этой истории. Появление девочки в монастыре было окутано тайной, мы знали только то, что нам было позволено знать. Епископ лично занимался этим делом. Многое из того, что было ему известно, он унес с собой в могилу. Он был очень хорошим человеком. — Она осенила себя крестным знамением и печально вздохнула. — Как сейчас помню, тогда я еще подумала, насколько эта неприятная история состарила его. Видите ли, он переживал ее в себе.