Такова была жизнь, и с этим приходилось мириться. Лесбийские отношения встречались сплошь и рядом, серьезные и трогательно заботливые. Одно успокаивало, грустно шутили девочки, тут уж точно не залетишь.
Но в жизни женщин, лишенных свободы, имелась и оборотная сторона — звериная грубость и жестокость. Кейт старалась об этом не думать. Она нечасто становилась жертвой агрессии, но когда это все же случалось, она заставляла себя обрасти еще одним слоем «брони», только так она могла противостоять ей.
Когда Кейт впервые появилась в Холлоуэй, к ее дверям была прикреплена табличка:
№ Т307805 — Кейт Дин
Возраст: 26
Зона: А4
Дата вынесения приговора:
Срок:
Работы: пищеблок, спортзал
Особые отметки:
Три незаполненные клетки. Что это — мера безопасности, нечто вроде любезности со стороны администрации? Позже она поняла, что никто особо не заботился о том, чтобы заполнить их.
И правильно, это все, что можно знать обо мне окружающим, думала она. Когда из Нью-Холла привезли Блу и других птичек, ей пришлось повесить на двери под табличкой листок с аккуратно напечатанной надписью: «Будьте добры, закрывайте за собой дверь моей камеры, мои птицы могут улететь».
Удивительно непривычны были для нее притяжательные местоимения: моя камера. Мои птицы.
В тюрьме она усвоила главную науку — не впускать никого в свою душу, ни при каких обстоятельствах. Стать открытой книгой для персонала значило бы сдаться. При этом не имеет никакого значения, большие ли секреты или маленькие.
Одним из секретов был предмет, который категорически запрещалось иметь заключенным, — маленький декоративный перочинный ножик с перламутровой ручкой. Когда-то он висел на связке ключей у отца, он нашел его в ящике письменного стола, когда разбирал бумаги. Кейт хранила его много лет в упаковке с салфетками, которая на первый взгляд казалась нераспечатанной.
Кейт положила нож на ладонь. Перламутровая ручка, переливаясь всеми цветами радуги, ровной и прохладной поверхностью ласкала руку. Он был крошечным, почти игрушечным, он вряд ли сгодился бы даже для резки бумаги. Но сам факт обладания запретным предметом возвышал ее в собственных глазах, оттого что ей так дерзко удалось обвести надзирателей вокруг пальца.
Еще одну тайну нужно сохранить любой ценой, о ней ни в коем случае нельзя знать заключенным, это — преступление, за которое она получила пожизненный срок. Но как тщательно ни скрывай, правда в конце концов все равно выходит наружу. Именно поэтому ее столько раз переводили из одной тюрьмы в другую. Она не была особо опасным преступником, хоть принадлежала к той же закрытой категории. Не во всякой тюрьме содержались такие, как она. Закрытая колония для несовершеннолетних преступниц в Булвуд-Холле в графстве Эссекс, потом Кокхэм-Вуд в Кенте, Нью-Холл близ Хаддерсфильда. И вот наконец она здесь.
Кейт положила нож на место в упаковку с салфетками, приклеила целлофановый клапан и бросила его в ящик прикроватной тумбочки. Широко зевнув и потянувшись, она взяла пакет с туалетными принадлежностями.
В коридоре навстречу ей попалась офицер Кемвелл. Несмотря на приятную внешность, она внушала колонисткам необъяснимый страх. Она редко улыбалась и, казалось, за всю свою жизнь не сделала ни одного неверного движения. Она выглядела элегантно и безупречно даже в форменных синей юбке и белой блузе с погонами, ее стройные бедра опоясывала длинная цепочка с ключами, закрепленная на ремне. Среди прочих весьма сдержанных золотых украшений она носила обручальное кольцо. Белокурые волосы, остриженные под каре до уровня волевого подбородка, красиво накрашенные серые глаза.
— В ванную? — спросила она.
После использования девочкам полагалось мыть за собой ванну. Кейт делала это и до, и после. Ванные комнаты были оборудованы в спартанском духе — линолеум на полу, колченогий деревянный стул для одежды, две душевые кабины, облицованные кафелем, с кипятком из горячего крана. Отдельные, и то ладно.
— Привет, подруга, — крикнула Рут, входя в соседнюю ванную.
— Кто там? — Кейт ополоснула ванну, вставила пробку и пустила воду.