Глава 21
Потребовались десять дней и письмо из Управления епархии, чтобы убедить Главное управление юстиции в чистоте помыслов отца Майкла.
— Осмотрительность — вынужденная мера. — Корина, приятная девушка из пресс-службы управления, сообщила по телефону, что его просьба удовлетворена. — Когда речь идет о преступлениях данной категории, всегда есть опасения, что у кого-то может возникнуть желание связаться с бывшими сокамерницами с весьма сомнительными намерениями. Надеюсь, вы меня понимаете.
— Неужели? Кто бы мог подумать!
— Тем не менее это так. В тюрьме Холлоуэй несколько заместителей. Тот, который вам нужен, — в отъезде. Он на конференции в Дании, я договорилась о встрече в следующий понедельник, в одиннадцать часов. Его имя — Дэвид Джерроу.
Отец Майкл свернул на Паркхерст-роуд. Здание тюрьмы Холлоуэй было перестроено двадцать лет назад. При слове «тюрьма» его воображение рисовало устрашающие ворота, как на картинках, суровых стражей с кандалами и ключами, вышки и стены с зубчатыми башнями из очень злой сказки. Это было бы самой подходящей декорацией для встречи с близнецом сестры Гидеон.
Он прошел вверх по короткой подъездной аллее мимо белых заграждений. У входа нервно бегал молодой длинноволосый индус и что-то возбужденно кричал себе под нос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он ведет страстный диалог с мобильным телефоном.
— Говорю тебе, — вопил он, — я пытался добиться встречи. Сказали, что нет ее имени в списках.
Внутри предзонника — неприятного мрачного здания из красного кирпича, отец Майкл назвал свое имя дежурной в форменной одежде за пуленепробиваемым стеклом. Она пробежала взглядом по бумагам, приколотым к доске, чтобы убедиться, что встреча действительно назначена, набрала номер и сообщила в трубку:
— Сэр, к вам святой отец Майкл Фальконе.
Положив трубку, она попросила документ, удостоверяющий личность. Он похлопал по карманам широкой сутаны.
— Не знаю, что… Кредитная карточка подойдет? Или… — Он достал из внутреннего нагрудного кармана полученное с утренней почтой письмо от архиепископа и вложил в отверстие стеклянной панели.
Она взглянула на первые строки, затем на воротник священника и вернула письмо обратно.
— Благодарю, святой отец. Будьте добры, пройдите в приемную. — Она жестом указала на помещение за раздвижными стеклянными дверьми.
Он встал рядом с двумя работниками из тюремного персонала, ожидающими, когда охрана впустит их. Потрясая связками ключей, они оповестили о своем присутствии.
Все вокруг сверкало чистотой. Стены были окрашены синей глянцевой краской. Медная табличка блестела начищенными буквами. «Тюрьма Холлоуэй. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». Интересно знать, кто так постарался, неужели заключенные? На низком столике лежал букет цветов.
За пять минут ожидания несколько женщин из администрации с любопытством заглянули в карточку, приколотую к цветам. Чернокожая женщина лет сорока, с красивыми стройными ногами, насколько позволяла различить форменная юбка, усмехнулась, обращаясь к нему:
— Странно, кто мог мне их прислать?
Прочтя от корки до корки «Тюремный вестник», отец Майкл стал листать журнал о спасательных шлюпках, когда мужчина с белыми манжетами, торчащими из-под форменного костюма быстрым, твердым шагом спустился по лестнице в комнату ожиданий.
Отец Майкл понял, что это именно тот человек, которого он ждет. У него были бодрый вид, выправка морского офицера и слегка драматично тронутая серебром темная борода.
— Дэвид Джерроу, — представился он, протягивая руку еще до того, как приблизился к священнику. Его рукопожатие было быстрым и уверенным. Он не терял времени. Длинных речей он также разводить не стал. — Боюсь, ваше путешествие оказалось в определенной степени бессмысленным, — сказал он. — Кейт Доуни освободилась неделю назад.
Первой реакцией отца Майкла было удивление — он-то уже думал, что наконец добрался до цели. Разумеется, когда он обратился в Главное управление, она еще находилась в заключении. Раздражение сменила горькая усмешка, такая ирония судьбы его позабавила. Сидел человек в тюрьме четырнадцать лет, а он опоздал всего лишь на неделю.
— Почему никто не сказал мне о том, что ее освободили?
Мистер Джерроу пожал плечами.
— Должно быть, всему виной нестыковка информации между нами и Главным управлением. Данные проходят через несколько рук. Мне очень жаль. Корина сообщила вам о том, что я отсутствовал на прошлой неделе? Я сегодня первый день на работе, когда я узнал о встрече, звонить было слишком поздно. Мне остается только принести свои извинения.