Из соседнего купе на нее с возрастающим интересом смотрел незнакомый мужчина. Через пять минут он не выдержал, поднялся и открыл дверь.
— Так и будете стоять в коридоре? — Он указал на большую красную кнопку около двери. — Нужно нажать здесь — и дверь откроется.
Готовая провалиться сквозь землю от стыда, пребывая в полной уверенности в том, что ее невежество вызывает смешки и косые взгляды окружающих, она вошла в купе. Села и бессмысленно уставилась в окно.
Половина жизни, проведенная взаперти. Никакие психологические тренинги не сотрут годы жизни по строго обусловленным правилам. Ей суждено нести этот крест. Тюрьма еще долго будет напоминать о себе.
Такси подъехало к дому, ее отец как раз собирался кормить собак. Слишком взволнованная предстоящей встречей, она не замечала ничего вокруг, только его лицо, белое и неподвижное. Он растерянно следил за тем, как она расплачивалась и доставала чемодан.
— Стало быть, освободили?
Она сделала несколько шагов навстречу.
— Здравствуй, папа.
В воздухе повисла неловкая пауза. Он изменился: растолстел, поредели волосы, отметила про себя Кейт. Спина слегка ссутулилась. На лбу и под глазами залегли глубокие морщины, раньше она этого не замечала.
— Вот, иду кормить нашу вечно голодную свору… — Он кивнул в сторону вольера, только сейчас она услышала поскуливание и собачий лай. — Джен поехала по магазинам, прихватила с собой детей.
Он избегал смотреть ей в глаза. Сделав пару шагов в ее направлении, он наклонился вперед, точно парализованный, и поцеловал воздух где-то в районе ее щеки. Кейт тоже захотелось его поцеловать, но он тут же отстранился, и момент был упущен.
— Входи в дом, ставь чайник. Я сейчас приду.
Некоторое время она стояла с сумкой в дверях, не решаясь войти. За долгие годы она успела напрочь забыть, что же из себя представляет обычный человеческий дом. Или обычная кухня. Если не считать громадных помещений тюремного пищеблока, где даже размер кастрюль строго соответствовал инструкции, она видела лишь «бутербродные», которые имелись в каждом отряде, — маленькие комнатки со старым электрическим тостером и крошками на столе, которые никто не трудился сметать. Дюжины пакетов с нарезанными булками, сваленные в кучу рядом с огромными общепитовскими банками варенья и маринадов. Кейт съедала свой бутерброд в комнате отдыха, запивая чаем, заваренным в огромном чайнике.
Внешний вид дома навевал уныние, но внутри было довольно уютно. Белые тона, белые кухонные шкафы. Чайник стоял на длинной полке внизу, вместе с миксером, блюдом для фруктов и подставкой под чистые кружки. В блюде был замочен начищенный и нарезанный картофель. Дверца холодильника с детскими рисунками. На гладильной доске высилась аккуратная стопка переглаженного белья. В большой пластмассовой коробке лежали игрушки.
Кейт отложила сумку в сторону, взяла чайник и наполнила его водой. Ее вдруг охватило странное разочарование. Все в этом доме казалось ей маленьким и незначительным. Самым что ни на есть обыденным.
Это оттого, подумала она, что в мире существует множество самых обычных домов, совсем не похожих на те, что она видела на картинках журналов. Одни принадлежали знаменитостям, другие — богачам. Или их показывали по телевизору, с сияющей чистотой и изысканностью интерьеров, в фильмах, действие которых происходило в далеком придуманном мире.
С радостью ожидая встречи, она нетерпеливо спросила:
— Скоро они вернутся?
— Само собой. Да, наверное, скоро. Правда, точно я не скажу.
Уклончивая нотка в его словах встревожила Кейт. Она обхватила руками кружку с чаем, внезапно ощутив холод.
— Пытаюсь представить, как Джен отнесется к моему приезду, — сказала она очень тихо.
— Она немного нервничает. Никак не поймет… ладно, давай не будем об этом. — Он поднял свою кружку.
— Понятно. Она не ждет моего приезда. Она не знает о том, что я здесь. Так ведь, папа?
Ее отец был явно обескуражен.
— Джен — хорошая женщина. Все утрясется, она все поймет. — Он встал. — Пойду, отнесу твои вещи наверх.
Комната располагалась на уровне середины лестничного марша рядом с ванной, единственное окно выходило на собачьи вольеры. Низкий подоконник был завален стопками журналов с поп-звездами. По обеим сторонам у стен стояли две узкие койки. На обеих валялись свитера, футболки, исписанные листы бумаги, очевидно, со школьными сочинениями, кассеты без футляров. На полу была разбросана одежда и еще журналы, на стенах красовались постеры звезд поп-музыки, приклеенные к окрашенной розовой поверхности синей изолентой.