Внезапно ей захотелось бежать из этой дурацкой комнаты. В ее стенах она теряла ощущение самой себя. Такого не случалось даже в тюрьме. Это чертово старое покрывало! Глядя на изношенную коричневую ткань, запросто можно сойти с ума.
Она отправилась в библиотеку и внимательнейшим образом просмотрела три последних номера «Бристоль ивнинг ньюс». Ей очень нужна работа, и как можно быстрей. Она с самого начала не питала иллюзий в отношении агентства по недвижимости, о котором хлопотала Фрэн Дьюзбери, так что это маленькое разочарование было вполне предсказуемым. Узкие черные колонки текста мало обнадеживали. «Срочно требуются каменщики и подсобные рабочие… Примем на работу санитарок… Приглашаются уборщики помещений в прачечную. Труд механизирован… Дизайнер по интерьеру ищет обойщика… Младший курьер для работы в медицинском центре…»
Она полностью переписала последнее, хотя, скорее всего, она давно вышла из возраста «младшего». Кроме того, на следующей неделе Фрэн Дьюзбери запланировала для нее два собеседования. Одним из условий досрочного освобождения является обязанность сообщать работодателям о своей судимости, в противном случае она рискует вновь иметь дело с властями за дачу ложных сведений о себе. Трудно представить, что нормальный работодатель, узнав ее подноготную, захочет взять ее на работу. Так что остается уповать лишь на везение.
Кейт вздохнула и подняла взгляд от газеты. Две девушки-библиотекарши с одинаковыми прическами болтали, раскладывая по полкам книги. Глядя на них, Кейт подумала о том, что, кроме Даны — девушки с улицы Дюрант, которой не было и восемнадцати, — у нее не было знакомых-ровесниц.
Фрэн Дьюзбери снабдила ее телефонными номерами групп психологической поддержки, ведь нужно же где-то бывать, общаться с людьми. Там же, в библиотеке, она просмотрела список клубов по интересам на доске объявлений: драматическая студия, клуб матери и ребенка, общество собаководов-любителей, фотоклуб. Вряд ли она подойдет для работы преподавателем английского для эмигрантов, но, возможно, есть смысл подумать о том, чтобы пойти на курсы оказания первой помощи при больнице Святого Иоанна.
Нужно обязательно с кем-нибудь познакомиться, убеждала она себя, сидеть дома сложа руки довольно глупо. Начни с чего-нибудь. Действуй. Под лежачий камень вода не течет. Для чего, спрашивается, ты накупила столько одежды? Для того, чтобы она пылилась в шкафу?
За едой она зашла в «Бутс», у нее была карточка со скидкой в десять пенсов. Дожидаясь своей очереди, чтобы расплатиться за куриный сэндвич, она пыталась осмыслить свое нынешнее положение. В конце концов, найдя временное жилище, она сделала так, как считалось правильным, то, что сделал бы любой после освобождения. Конечно, она втайне надеялась, что ей не придется мыкаться по общежитиям. Все могло сложиться иначе. Но что толку сейчас об этом жалеть?
Ее ходатайство, вкупе с рекомендациями Лауры Пегрэм, было удовлетворено. Несмотря на обстоятельства дела, ей выдали образцовую характеристику. В подобных случаях администрация обычно строго придерживается установленных порядков, но для нее было сделано исключение. Все прошло как по маслу. И что теперь? Ожидание праздника оказалось лучше самого праздника. Спору нет, общение, новые знакомства и многое другое, мрачно думала она, но все это как-то разом утратило свое очарование.
Оказавшись в своей комнате, она развернула сэндвич и выложила его на тарелку, рядом положила нож и вилку. На другую она поставила банку с йогуртом, воткнув в него чайную ложку. Она ела, сидя у окна, наблюдая за тем, как тяжелые капли дождя со стуком падают на мусорные баки.
На что ей такая свобода? Уж лучше снова в тюрьму.
Прекратить! Сейчас же прекратить. Расклеилась совсем. Она подошла к умывальнику на стене и ополоснула лицо. Не представляя, чем еще можно заглушить агонию, она опустилась в кресло с высокой спинкой, уронив руки на замусоленные, некогда бежевого цвета ручки. Грубая ткань была до боли колючей на ощупь. Кончиком нового черного ботинка она потерла о темный ковер с рисунком в индийском стиле. По маленьким квадратным вмятинам можно было определить, где раньше стояла кровать.
Кейт прилегла. Ее волосы рассыпались по коричневому вельвету покрывала. Перевернувшись, она уткнулась в него лицом; от него пахло, как из затхлого буфета. Она почувствовала липкие слезы на щеке, она плакала.
Той ночью она ласкала свое тело. Там, в тюрьме, эти тайные ласки снимали напряжение и служили небольшим утешением. Подтверждали, по крайней мере, что она является живой и реальной, а не просто безликим номером в компьютерной программе.