— Мне жаль, что вы воспринимаете все именно так. Но факт остается фактом, ее здоровье ухудшается с каждым днем, и тому нет видимой причины. Мое единственное предположение заключается в том, что Сару мучают симптомы чужой болезни, болезни Кейт. Кейт — источник ее страданий. У близнецов такие случаи встречаются. Вот поэтому-то мне необходимо найти Кейт. Возможно, ее жизни грозит опасность.
— Понятия не имею, куда она могла пойти. Сожалею. Попробуйте связаться с инспектором по надзору в Бристоле.
— Разумеется, так я и сделаю. Кейт поддерживает с вами связь?
Взгляд Доуни остановился на онемевшем телефоне, стоящем на письменном столе.
— Нет, она не звонила, — съязвил он. — Поздравительных открыток тоже не ожидается. Мы расстались не самым дружеским образом. Так что, боюсь, ничем не могу помочь.
«Чертовски плохо, что не можешь».
— Вы наверняка помните, как девочки вели себя по отношению друг к другу, когда были детьми. Как вы относитесь к гипотезе о передаче болевых симптомов?
— Как мне к этому относиться? Никогда не задумывался об этом. — Он почесал затылок. — Наверно, в этом что-то есть. Я помню, как однажды Сара, крича от боли, сбежала вниз по ступенькам, мы не могли ее успокоить. Эйприл поспешила наверх в детскую и обнаружила там Кейт. Из пятки у нее торчала булавка. Она сидела тихо, без единого звука. Кажется, даже не заметила, как Эйприл вытащила ее. — Он затянулся. — Она была странным ребенком, — произнес он наконец.
— У меня к вам еще один вопрос, мистер Доуни. Сестра Гидеон обычно ничего не рассказывала о своей матери. У них были очень близкие отношения?
Доуни изумленно посмотрел на него.
— Близкие отношения? — Он попытался рассмеяться, но смех вышел какой-то жалкий и тут же захлебнулся в приступе кашля. Когда он наконец смог говорить, его голос был исполнен горечи. — Никто на свете не может быть близнецу ближе его брата или сестры. Больше ни в чьей любви они не нуждаются.
— Я всегда думал, что любой ребенок нуждается в любви.
Лицо Доуни вспыхнуло гневом. Майкл с удовлетворением отметил: по крайней мере, ему это было небезразлично.
— Я ведь не сказал, что мы не любили их. Я сказал лишь, что они не нуждались ни в чьей любви. Они — части единого целого. Они — самодостаточны.
Взгляд Майкла упал на его огромные тяжелые руки, пальцы были крепко прижаты к коленям. Посмотрев с вызовом в лицо священника, Доуни сухо произнес:
— Прежде чем судить других, вам следует на деле узнать, каково это — воспитывать близнецов. Это целая жизненная школа, можно сказать, университет, уж поверьте мне. Эйприл была с головой погружена в заботы о них, для меня даже минуты не находилось свободной. Одну положишь, берешь другую. Закончила кормить одну, принимайся за вторую. Поменяла у одной подгузник, переходи к другой. У нее не хватало времени на то, чтобы заметить мое присутствие в доме.
В его голосе зазвучала грусть. Впервые за время беседы в душе Майкла всколыхнулось сочувствие к этому человеку.
— Они были ей оградой, ее солнцем, центром ее жизни. Ее можно было понять. Малышки Сара и Кейт были просто красавицами. Куда бы она ни брала их, окружающие не переставали умиляться, заглядывая в коляску. Эйприл надевала им одинаковые платьица. Себе она часто подбирала одежду в тех же тонах, настолько она была горда. — Он сделал затяжку. — Куда мне было тягаться с этой парочкой. А спустя какое-то время я прекратил попытки. Не видел смысла, во всяком случае. Она получила от меня то, что хотела. Будь я жеребцом, она бы просто-напросто отправила меня на пастбище за ненадобностью. — Рой Доуни уставился на свои руки. Ни его лицо, ни голос не могли выразить больше, чем его руки, безвольно-вялые, бессильные. — Когда им исполнилось по пять лет, Эйприл потеряла к ним интерес. Наигралась. Они больше не были живыми куколками, они пошли в школу. Тогда-то и начались первые попытки свести счеты с жизнью. Говорят, попытка самоубийства — это призыв о помощи. Но когда я попытался ей помочь, она сказала, что никакой помощи ей от меня не нужно. Все, что я делал, было некстати. Она говорила, что когда я дома, в доме дурно пахнет. — Он помотал головой, словно отгоняя тягостные воспоминания. — И если бы она относилась так только ко мне… Она всегда отдавала предпочтение Саре — она требовала больше внимания, когда была младенцем. Когда ее одолевала депрессия, она срывала зло на Кейт. Говорила, что она противная, горластая, что она заставляла Сару совершать неблаговидные поступки. Я догадываюсь, что она ее поколачивала. — Выражение лица священника заставило его торопливо пояснить: — Просто поколачивала, не более того. Не подумайте, что она избивала ребенка.