Катя посмотрела на меня.
— Тебе близки судьбы таких, как она, я знаю, — сказала она ласково. Я залилась краской, а Катя, подойдя, коснулась моего плеча. — И я также знаю, что ты любишь Володю не менее, а может, и более, чем я. Но ведь и ты, и я желаем ему самого лучшего, правда?
Я кивнула. Заступаться за Темникову более я не могла. Я была обязана Катеньке и ее семье всем, и я не имела права решать их судьбу так же, как мои родители решили мою. Он — ее сын, ее кровь, ее плоть.
— Я сделаю все, как ты скажешь, — сказала я, и Катя удовлетворенно кивнула.
И мы делали. Катенька завязала с семейством Темниковых знакомство, всячески льстила им, ввела мать и отца будущей жены Володи в дом, а саму Катерину Артемовну (о, надо было слышать, с какой ненавистью она произносила это отчество, оставшись со мной наедине!) — в высший свет. Катя Темникова была чем-то похожа на меня: небольшого роста, угловатая, темноволосая. Говорила она мало и откровенно стеснялась, а когда Володя нас познакомил, и я одарила ее искренней улыбкой, залилась краской до ушей.
Володя радовался. Он денно и нощно благодарил меня, хотя я совершенно искренне отнекивалась и говорила, что мне здесь быть обязанной не за что. Мне было стыдно перед ним за предательство, стыдно перед этим мальчиком за то, что я, будучи единственной наперсницей и другом его, вступила за его спиной в сговор с его властной матерью. Но что я могла, Селина, что я могла?
Со дня на день должно было быть объявлено о дате свадьбы. Но Катерина Владимировна, открыто не порицая отношений сына с Темниковыми, все же не давала делу хода. В узких кругах, в беседе с отцом и графиней Елизаветой Ивановной, она всячески чернила молодую барышню. Московский свет смеялся над свадебными приготовлениями Темниковых, и наконец, настал миг, который непременно должен был настать.
В декабре, в разгар предновогодних приготовлений, в Москву прибыли Темниковы — братья Кати. Михаил был товарищем Володеньки, и мы ждали дружеского визита, однако, открыв дверь перед гостем, я была вынуждена отскочить — стремительной походкой в дом вошли двое — сам Михаил и человек, которого я не знала, как оказалось, брат его, Андрей.
— Где этот подлец?! — на весь дом закричал первый. — Старосельцев! Я вызываю вас, слышите!
К счастью, у нас в это время был Берсенев, близкий друг обоих. Пока дверь в библиотеку не была захлопнута железной рукой Володеньки, я слышала, как Темниковы разгневанно кричали, что забирать назад слово и позорить сестру они не позволят, что это — оскорбление фамилии, и все в этом духе.
Кажется, Катины усилия стали приносить плоды. По Петербургу носились слухи о том, что Владимир раздумал жениться. С огромным трудом Берсеневу и самому Володе удалось убедить братьев невесты в том, что все осталось в силе. Пришлось вмешаться самой Кате, которую напугали крики — и только тогда Темниковы будто опомнились, извинились и уехали. Но даже Берсенев, выходя из библиотеки, был ошеломлен их решимостью.
Володя после ухода незваных гостей заперся в библиотеке и сидел там. Я сразу же пошла к Кате, чтобы ее успокоить. Она сидела за шитьем, но пальцы дрожали — и я поняла, что разговор Темниковых о дуэли ее напугал.
— Катенька, голубушка, все образуется, — сказала я ей.
Она уронила шитье и подняла на меня глаза, полные решимости.
— Ничего уже не образуется, Маша, — сказала она. — Я костьми лягу, но не допущу этой свадьбы, я никогда не породнюсь с Артемовичами, которые назвали моего сына подлецом и явились в мой дом с угрозами. Мы должны заставить Володю отказаться, пока не поздно.
— Но как?
Она окинула меня тяжелым взглядом.
— Мы сделаем так, что он сам не захочет на ней жениться.
Спустя пару неделю Кате из Москвы написала мать и попросила ее приехать, взяв с собой Володю, который находился те недели в весьма подавленном состоянии духа. Елизавета Ивановна уже давно почти не вставала с постели и каждый год собирала вокруг себя десяток врачей, пытающихся разгадать природу ее загадочной болезни, но все без толку. Каждый год, когда приближался день ее рождения, графиня начинала говорить, что вот-вот умрет, и призывала к себе Катю и Володю, чтобы попрощаться.