– Ты чё, только откинулся, что ли? Купола на груди еще не наколол или просто в камере не докормили? От тебя за версту баландой несёт.
Тёма начал медленно подниматься с кровати, не убирая ножик.
Мой брат никогда не отличался терпением, а Самойлов сейчас просто планомерно втаптывал его в грязь, наслаждаясь своей безнаказанностью.
– Ренат, хватит! – я попыталась встать между ними, но Самойлов даже не шелохнулся.
– Послушай меня сюда, зэк недоделанный, – Ренат вытащил одну руку из кармана и по-хозяйски указал на дверь.
– У нас тут с твоей сестренкой… Еви… намечается плотная работа над проектом. Индивидуальная. Так что хватай свой баул и выметайся в коридор. Или на кухне посиди, сухари погрызи. А лучше вообще из хаты свали, пока я тебе вторую половину губы не разворотил.
– Ты чё, совсем берега попутал, петух? – Тёма сделал шаг вперед, сжимая кулаки.
– Ты в чьей хате распоряжаешься?
– В той, где мне должны, – отрезал Ренат, и его голос стал похож на удар хлыста.
– Тём, иди. Пожалуйста, просто иди погуляй, – я почти умоляла его.
– Всё нормально. Мы просто напишем практическую.
– Я вернусь через два часа, – бросил брат, проходя мимо Рената и намеренно задев его плечом.
– И если на ней будет хоть одна новая царапина…
– Вали уже, – лениво отозвался Самойлов, даже не обернувшись.
Дверь квартиры с грохотом захлопнулась.
Мы остались одни.
За окном окончательно стемнело. Фонари во дворе горели тускло, едва пробиваясь сквозь шторы моей комнаты.
– Ну что, Еви, – Ренат обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый нехороший, собственнический азарт.
– Садись.
Я дрожащими руками вытащила тетрадь и учебник. Села на край стула, стараясь отодвинуться, но Самойлов бесцеремонно придвинул свой стул вплотную.
Он не трогал меня, просто сел рядом, широко расставив ноги. Поставил локоть на стол, уперся подбородком в кулак и замер, не сводя с меня своего тяжелого, обжигающего взглядом.
+++
– Так… вот здесь структура… – начала я, пытаясь сосредоточиться на тексте, хотя буквы плыли перед глазами.
– Тема довольно сложная, нужно сначала разобрать…
– Как там Глеб? – перебил он, глядя не в тетрадь, а на то, как я нервно кусаю губы.
Я осеклась на полуслове и замерла.
– Что? При чем тут Глеб? Мы разбираем практическую…
– Я спрашиваю, как там твой задрот поживает?
Ренат продолжал неподвижно смотреть мне прямо в глаза, изучая мою реакцию.
Его лицо было в паре сантиметров от моего, и я чувствовала запах его дорогого парфюма.
– Ты сегодня так нежно клала свою голову ему на плечо в универе. Прямо идиллия. Что, колючка, завела себе нового парня?
– А если и завела? – я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.
Страх никуда не делся, но злость и обида за Катю жгли изнутри сильнее.
– Глеб, с ним мне спокойно. И плечо у него, представь себе, очень удобное. Теплое и надежное.
Ренат не шелохнулся, но я заметила, как взгляд стал еще тяжелее, почти осязаемым.
– У нас всё просто замечательно. Он заботливый, внимательный… – я специально растягивала слова, смакуя то, как Самойлова начинает плавить от каждого упоминания Глеба.
– А как там твоя Катя? У неё плечо тоже удобное? Или вы в машине чем-то поинтереснее занимались?
– О-о-о... – протянул он с довольной, мерзкой ухмылкой.
– У нас с Катей? У нас тоже всё просто отлично, Еви. Она, в отличие от тебя, не строит из себя недотрогу. Очень… податливая девочка. Нам было очень хорошо в машине, не сомневайся.
Он отстранился всего на пару сантиметров, чтобы снова впиться взглядом в мои глаза.
Внутри всё противно сжалось от ревности.
26
– Ты такой же, как и все они, – выплюнула я, чувствуя, как внутри всё дрожит от несправедливости.
– Катя, другие девки… Ты просто коллекционируешь их, а потом выбрасываешь. И Глеб на твоем фоне – просто святой, потому что он видит во мне человека, а не…
– Ева, закрой рот, – вкрадчиво перебил он, и я осеклась.
Ренат медленно подался вперед, так что его дыхание обожгло мои губы.
– Ты реально думала, что тот поцелуй в бассейне что-то изменил? Что я теперь буду за тобой с букетами бегать?
Он издевательски хмыкнул, глядя на мой ошарашенный взгляд.
– Не накручивай себе лишнего, отличница, – Ренат медленно протянул руку, и я невольно зажмурилась, ожидая удара. Но он лишь приставил указательный палец к моему виску и пару раз довольно сильно постучал, будто проверял исправность механизма в моей голове.