27
Уже через двадцать минут я стояла в сером, прокуренном коридоре отделения. Тёма сидел на скамье в дальнем углу, ссутулившись. Лицо в крови, костяшки сбиты. Когда он поднял на меня глаза, мне стало больно – в них была только злость и бессилие.
– Ева, ты чё тут забыла? – прохрипел он.
– Заткнись, Тём, – выдохнула я и подошла к дежурному.
Я выложила на стойку всё, что у меня было. Пачка мятых купюр выглядела жалко, но это была вся моя жизнь на ближайшее время. Дежурный лениво пересчитал деньги, что-то черкнул в журнале и кивнул в сторону выхода.
– Забирай своего бойца. И передай ему: еще раз увижу – поедет по этапу без разговоров.
Мы вышли на крыльцо. Холодный ночной воздух немного привел в чувство. Тёма шел рядом, тяжело дыша.
– Еви, я отдам… я заработаю, – буркнул он, не глядя на меня.
– Где ты заработаешь, Тём? – я остановилась, чувствуя, как снова подступают слезы.
– Ты хоть понимаешь, что мы теперь жрать будем? Я последнюю копейку отдала!
– Да чё ты нагнетаешь? – он вспылил, пряча взгляд.
– Ну перебрал, ну сцепился с какими-то мажорами…
Я не стала отвечать. Сил на споры просто не осталось.
Всю дорогу домой мы молчали. Брат зашел в квартиру, кинул куртку на пол и сразу ушел в другую комнату, хлопнув дверью.
Я сидела на полу в прихожей, прислонившись спиной к холодной входной двери. В квартире было тихо, только из комнаты Тёмы доносился какой-то глухой стук – видимо, брат в ярости сорвался на мебель.
Денег ноль, продуктов нет, а в голове до сих пор стоит его пошлый шепот про эпизод.
Отчаяние накрыло такой лавиной, что я едва не задохнулась. Мне нужно было хоть кому-то выговориться.
Дрожащими руками я нашла в истории вызовов Настю.
Казалось бы, после того что было не звонят. Но сейчас мне было плевать на гордость.
Мне было слишком страшно оставаться одной.
Дрожащими пальцами я набрала её номер. Три часа ночи. Настя ответила после третьего гудка, и голос её был не сонным, а каким-то напряженным.
– Алло? Ева? – выдохнула она, и я услышала, как она быстро дышит.
– Что случилось? Почему ты звонишь так поздно?
Я только открыла рот, чтобы сказать, что мне страшно, что у меня нет денег и что Ренат был у меня дома, но слова застряли в горле.
В трубке, совсем рядом с Настей, раздался низкий мужской голос:
– Насть, ну кто там опять? Выключи ты этот телефон и иди сюда…
У меня внутри всё заледенело.
– Подожди секунду, я сейчас, – быстро бросила Настя кому-то там, а потом снова мне, уже шепотом:
– Ева, я не могу сейчас говорить. Завтра, всё завтра. У тебя всё нормально?
– Кто это, Насть? – прошептала я, чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается.
– У тебя кто-то есть? В три часа ночи?
– Ева, не начинай, – в её голосе проскользнуло раздражение напополам со страхом.
– Я сама разберусь со своей жизнью. Если ты жива-здорова, то давай до утра.
В трубке снова послышался тот мужской голос, на этот раз громче и злее:
– Кому ты там отчеты даешь? Сюда подошла, быстро.
Настя охнула, и связь оборвалась.
Пошли короткие гудки.
Я медленно опустила руку с телефоном.
Тишина в моей квартире стала просто невыносимой. Настя, которая еще недавно кричала мне в лицо, что Самойлов – это пиздец, и что я веду себя как шлюха… сама была не одна.
Что происходит? Кто это был?
Я поднялась, держась за стенку, потому что ноги стали ватными.
Кое-как доплелась до кровати. Легла поверх одеяла, даже не раздеваясь – сил не было. Тот самый плед, которым меня укрыл Ренат, так и валялся комом в углу, куда я его отшвырнула.
Я смотрела в потолок, и перед глазами всё стоял этот жест Самойлова – как он стучит пальцем мне по виску, будто я тупая игрушка.
Ничего не значащий эпизод… – его слова резали наживую.
Я провалилась в тяжелый, рваный сон только под утро.
Проснулась уже за полчаса до будильника. Весь путь до университета я прокручивала в голове вчерашний кошмар. Тот звонок Насте, мои слезы…
Злость на неё постепенно сменялась тупой безнадегой. Мне было слишком паршиво, чтобы продолжать эту войну в одиночку.
В аудиторию я зашла со звонком. Настя уже сидела на нашем привычном месте.
Она выглядела помятой: бледная, глаза спрятаны за пучком волос. Как только я села рядом, она вздрогнула и виновато на меня посмотрела.
– Привет, – тихо сказала я, выкладывая ручку.
Настя молчала секунд десять, а потом резко повернулась. Её губы дрожали.