– О, проснулся, спящая красавица! – заржал Дэн.
– Давай, подваливай. Я уже вторую текилу закидываю.
В баре было душно, воняло дешевым пафосом.
Я сел у стойки и просто начал лить в себя всё, что горело.
Один шот, второй, пятый.
Дэн что-то втирал мне про новую тачку, про какую-то телку, которую он вчера разложил на заднем сиденье.
– Она стонала так, Ренат, будто я ей Порше подарил, – Дэн ржал, хлопая меня по плечу.
– Слышь, может, тебе тоже бабу сменить? Твоя Катька уже всем приелась. Вон та брюнетка у входа на тебя уже полчаса зырит. Хочешь, я её сейчас подтяну?
– Заткни пасть, Дэн, – процедил я, глядя в дно стакана.
– Никто мне не нужен. Просто старик достал. Еще одно слово про девок – и я тебе зубы в глотку вколочу.
Если он узнает, что я из-за отличницы на стены лезу – старик узнает на следующий день. Отцы же дружат, псы гребаные.
Часа через три мир окончательно поплыл. Стены начали качаться, а желудок предательски сжался. Я чувствовал, как холодный пот катится по спине.
И тут, как черт из табакерки, нарисовалась Катя. Она сразу залезла ко мне на колени, обдав запахом приторных духов, от которых меня чуть не вывернуло.
– Ренатик, ты совсем никакой... – прошептала она, лизнув мне ухо.
Ренатик... Ненавижу, когда меня так называют. Как домашнего пса.
– Пошли, я выведу тебя на воздух, видно, что тебе совсем плохо.
Она подхватила меня под руку, и мы потащились к выходу.
Дэн что-то крикнул вслед, подмигнув, но я даже не обернулся.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, но легче не стало. Ноги стали ватными. Я кое-как доплел до бордюра и буквально рухнул на него, упираясь локтями в колени.
Голова весила тонну.
Катя присела рядом, сразу же начав липнуть. Она притерлась ко мне всем телом, расстегивая на мне куртку.
– Ну чего ты, мой хороший? Забудь ты про всё. Я же знаю, что тебе нужно.
Она впилась в мои губы. Её язык нагло полез в рот, отдавая вкусом дешевой помады и алкоголя. Я отвечал грубо, зло, кусая её губы до крови, пытаясь вытравить из головы образ Евы.
Перед глазами всё равно стояла эта колючка.
Она бы никогда так не сделала.
Я грубо схватил Катю за волосы, оттягивая её голову назад во время поцелуя. Она охнула, в её глазах мелькнул испуг, смешанный с похотью.
Сознание помутилось окончательно.
– Ева... – сорвалось с моих губ почти неслышно.
– Колючка... почему ты такая...
Я начал бредить, путая Катю с ней.
Мне казалось, что если я сейчас не почувствую её тепла, или хотя бы не увижу, я просто сдохну.
Я зарылся лицом в шею Кати, вдыхая запах, и в пьяном угаре мне казалось, что это та самая старая толстовка Евы.
– Ты чего, Самойлов? Какая еще Ева? – Катя раздраженно дернула плечом, прерывая поцелуй.
– Совсем крыша поехала?
Наваждение рассыпалось. Я резко открыл глаза и осознал, кто передо мной.
У этой бабы ценник на лбу написан.
– Заткнись, – рыкнул я, рывком поднимаясь на ноги.
– Просто молчи.
Вытащил телефон и вызвал такси. Машина подъехала через пять минут. Я почти зашвырнул Катю на заднее сиденье и залез следом.
Всю дорогу Катя пыталась лезть ко мне, её руки блуждали по моим бедрам, она снова впивалась в мои губы, пытаясь вернуть моё внимание.
Я целовал её в ответ – жадно, до хруста челюсти, но внутри было мертво.
Я закрывал глаза и представлял, что это Ева сидит рядом в этом вонючем такси.
Сука, я ненавижу себя. Ненавижу этот город. И больше всего ненавижу то, что еду сейчас трахать эту шлюху, чтобы просто не сдохнуть от мыслей о той, которую я собственноручно растоптал.
Машина затормозила у моего подъезда.
В лифте Катя буквально размазывалась по мне, елозила ладонями по груди и шептала какую-то херню про то, как она соскучилась и как сильно меня хочет.
От её голоса уже зубы сводило.
Заткнись, просто заткнись – долбило в висках.
Я вжал её в зеркальную стену лифта так, что она охнула. Лифт дернулся и пополз вверх, а я впился в её губы, кусая их почти до мяса.
Перед глазами всё плыло. Я закрывал глаза и изо всех сил пытался внушить себе, что эти тонкие руки, вцепившиеся в мою куртку – это руки Евы. Что этот запах – это её кожа, а не тонна парфюма из «Л'Этуаля».
Двери открылись.
Я потащил её в квартиру, бросил куртку прямо на пол в прихожей, даже не включая свет.
Мне нахер не нужно было видеть её лицо.
– Ренат, полегче... – выдохнула она, когда я затащил её в спальню и толкнул на кровать.
Я не ответил.
Просто начал стягивать с неё шмотки, быстро, зло, будто выполнял какую-то грязную работу.
Внутри всё горело от вискаря и бешенства.