Выбрать главу

Каждое её прикосновение вызывало приступ тошноты, но я продолжал.

Мне нужно было забыться. Нужно было вытравить Еву из-под кожи любым способом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Давай, Самойлов, ты же мразь.

Вот твоя жизнь.

Шлюхи, выпивка и холод внутри. Так проще.

Я навис над ней, вглядываясь в темноту. Катя что-то стонала, выгибалась, а я видел только испуганные, чистые глаза отличницы. Сука.

– Называй меня по фамилии – прохрипел я, сжимая её запястья над головой.

– Слышишь? Только по фамилии.

Я трахал её так, будто пытался наказать себя.

Грубо, пошловато, без капли нежности. В голове стоял сплошной гул.

Катя впивалась ногтями мне в спину, а я представлял, как Ева сейчас спит в своей квартире, даже не подозревая, какой я ублюдок.

Хотя нет, она это уже знает.

Я сам ей это доказал.

Когда всё закончилось, я просто отвалился в сторону, глядя в потолок.

Сердце колотилось как бешеное.

Катя попыталась прижаться ко мне, положить голову на плечо, но я резко дернулся.

– Иди в душ и проваливай – бросил я, не глядя на неё. Голос звучал чужим и севшим.

– Что? Ренат, уже три часа ночи... – она приподнялась на локтях, явно не ожидая такого.

– Мне плевать. Вызывай такси и вали. Я хочу быть один.

Я встал, накинул халат и вышел на балкон, не дожидаясь её ответа.

Достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Руки до сих пор подрагивали. Ночной город светился огнями, холодный ветер немного протрезвил мозги.

Пиздец. Нихера не помогло. Стало только хуже.

Я затянулся, чувствуя, как дым дерет горло.

Перед глазами снова стояла она.

Колючка.

Я понял, что сколько бы баб я ни перетрахал, сколько бы литров вискаря ни выпил – её я не забуду.

Я докурил до фильтра, обжигая пальцы, и швырнул бычок вниз, в темноту. Холод пробирал до костей, но внутри всё равно пекло.

Пятница.

Утром я встал с тяжелой головой.

В зеркале на меня смотрело чудовище: скула пожелтела, шрам над бровью стянуло коркой.

Я плеснул ледяной водой в лицо, пытаясь смыть запах Кати и перегара.

В универ я приехал на своей машине, выжимая из мотора максимум. Дэн уже ждал у входа, попивая кофе и разглядывая студенток.

– О, живой! – заржал он, оглядывая мою рожу.

– Заткнись, Дэн – бросил я, чувствуя, как от его голоса внутри всё закипает.

– Еще одно слово, и ты пойдешь на пары с рожей как у меня.

Дэн поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах всё равно плясали смешки. Он привык, что я псих, но сегодня я был на грани того, чтобы просто сорваться и начать крушить всё вокруг.

Мы зашли в холл. Всё как всегда: шепотки за спиной, девки стреляют глазками, пацаны расступаются.

Я шел по коридору, и мне казалось, что я – заминированный объект.

Один неверный взгляд, одно касание – и рванет так, что разнесет половину корпуса.

Где она? Блять, где эта колючка? – мысли пульсировали в такт разбитой скуле.

Я сканировал толпу, как хищник, не глядя на тех, кто заискивающе со мной здоровался. Мне было абсолютно насрать на их признание, на их гребаный страх и фальшивые улыбки.

Мне нужно было увидеть только её.

И я её увидел.

Они с Настей шли навстречу. Ева выглядела такой хрупкой на фоне бетонных стен университета, такой...

У меня внутри всё перекрутило, будто внутренности завязали в тугой узел.

Перед глазами вспышкой пронеслась та ночь: тишина комнаты, её ровное дыхание и этот сводящий с ума запах – смесь персиков и дождя, когда я бережно, стараясь не разбудить, перекладывал её в кровать.

Мои руки до сих пор помнили её тепло, хотя сейчас они были сжаты в кулаки.

Мы двинулись прямо на неё. Я видел, как она замерла, заметив нас. Её глаза расширились, когда она увидела моё лицо. Жалость. В её глазах была гребаная жалость к моему разбитому ебальнику. Это бесило больше всего.

Эта её доброта была как соль на открытую рану.

Я прошел мимо.

Просто проигнорировал её. Ни взгляда, ни жеста. Ни-че-го.

Дэн рядом даже не заметил её.

Всю следующую неделю я продолжал эту пытку.

Я видел, как она дергается, когда я прохожу рядом. Видел, как она ловит мой взгляд.

В среду в столовой мы столкнулись почти вплотную на выходе. Она замерла, прижав учебники к груди, готовая к любому пиздецу, но я прошел в миллиметре от её плеча, обдав запахом табака и перегара, даже не моргнув.

Давай, отличница, злись. Так будет лучше – думал я, чувствуя, как сам сдыхаю от желания вцепиться в её губы опять.

В пятницу я стоял в коридоре, прислонившись к подоконнику, а Катя буквально облепила меня. Её пальцы лезли мне под одежду, она что-то шептала про мой шрам.