Я выключила свет дрожащей рукой, погружая студию в вязкий полумрак, разбавляемый только огнями ночного города из панорамных окон. Кое-как устроилась на кожаном диване, который противно скрипел под каждым моим движением. Полотенце сползало, и я чувствовала себя абсолютно голой.
В паре метров от меня, на огромной кровати, послышался шорох – Ренат устроился поудобнее. Я замерла, боясь даже дышать громко.
В голове был полный бардак.
Измена Егора, этот подонок Ренат и я – голая под полотенцем на чужом диване. Просто дно.
Только я начала засыпать, как тишину взорвал звонок телефона. Мой телефон, оставленный на столике, завибрировал и засветился.
«Настя», – высветилось на экране. Я вздрогнула и судорожно потянулась за трубкой, стараясь не зашуршать пледом. Скинула. Но телефон тут же высветил новое уведомление.
Настя: Ева, ты где?! Почему у тебя на локаторе центр светится?
Настя: Ты у кого? Егор там в клубе до сих пор буянит, орет, что ты трубку не берешь. Он не знает, где ты, но он в бешенстве! Ответь мне, я же волнуюсь!
Меня обдало жаром. Слава богу, у Егора не было доступа к моей геолокации, мы так и не настроили общий доступ, но Настя видела всё. И если она проболтается…
– Я же сказал… – низкий голос Рената из темноты заставил меня подпрыгнуть. – Выключи эту херню, пока я её в окно не вышвырнул.
Я обернулась. Ренат приподнялся на локтях, его глаза в темноте блестели, как у волка.
– Мне… мне подруга пишет. Она увидела, где я, – прошептала я, пытаясь спрятать телефон под подушку.
– Да мне срать, кто там тебя разыскивает.
– Время видела? – он сел на кровати, и я кожей почувствовала, как он закипает. – Или ты сейчас отрубаешь мобилу, или я подойду и заберу её нахер.
Он встал, не дожидаясь ответа, и в два шага преодолел расстояние до дивана. Его огромная фигура нависла надо мной, перекрывая скудный свет из окна.
– А ну дай сюда, – он вырвал телефон у меня из рук раньше, чем я успела охнуть.
– Ренат, отдай! Это личное!
– Личное? – он быстро пробежал глазами по переписке и издевательски хмыкнул.
– Центр у неё светится… Переживает подружка, что ты в нормальном месте оказалась, а не в канаве какой-то?
Ренат вместо того, чтобы что-то записывать, просто зажал кнопку блокировки и полностью выключил смартфон. Экран погас, оставляя нас в полной темноте.
– Всё. Телефон сдох, – он отшвырнул его на край дивана и наклонился ко мне так низко, что я почувствовала кожей исходящий от него жар. – И ты для своего стада – тоже. Больше никто не пискнет.
Я вжалась в подушку, слушая его тяжелое, ровное дыхание совсем рядом. Ренат постоял еще несколько секунд, словно проверяя мою выдержку, а потом коротко хмыкнул и ушел к себе.
Я слышала, как прогнулись пружины его кровати, и на студию наконец навалилась тишина.
Уснуть уже было почти невозможно. Каждое движение Рената за перегородкой отзывалось во мне дрожью. Но усталость и пережитый за вечер ад взяли свое. Я провалилась в тяжелый, беспросветный сон.
Проснулась я оттого, что яркий солнечный луч бесцеремонно ударил мне в глаза.
Я взглянула на часы на стене и похолодела: одиннадцать утра.
Первая пара в университете давно закончилась, вторая – в самом разгаре.
7
– Ренат? – позвала я, и мой голос сорвался на жалкий писк.
Тишина. Только кондер гудит.
Я осторожно, стараясь не отсвечивать голым задом в панорамных окнах, прокралась на кухню. На мраморной столешнице лежал листок, вырванный из какого-то блокнота. Рядом – мой выключенный телефон.
Я взяла записку. Почерк был под стать хозяину: резкий, размашистый, буквы острые, как скальпель.
«Сиди дома и не вздумай высовывать нос за дверь. Доставка еды приедет в двенадцать, код я им оставил. Буду после обеда. Мобилу не включай. Соскучишься – можешь потереться о мои подушки, они еще мной пахнут.
Р.»
– Твою мать… – прошептала я, и из глаз брызнули слезы.
Потереться о подушки? Что у него в башке вообще? Я со злостью смяла листок и швырнула его в раковину. Он реально больной. Собственник хренов. Подобрал девчонку у клуба и решил, что теперь она его личная вещь, которую можно запирать на сороковом этаже.
Я подошла к входной двери и дернула ручку. Глухо. Панель с цифрами даже не мигнула – заблокировано снаружи.
– Ну и мразь же ты, Ренат, – всхлипнула я.
Я вернулась на диван и уставилась на свой телефон. Рука сама потянулась к кнопке включения. Я знала, что нельзя. Но сидеть в этой вакуумной тишине было невыносимо.