Ваня поведал их еще в первый месяц отношений. Они поднялись на незапертую крышу сразу после секса. Разгоряченные. Прижались потными телами, зажженные сигареты в пальцах одной руки, пальцы другой — изучают изгибы друг друга. Не насытились. Ваню немного повело к краю крыши.
— Эй, ты аккуратнее, плюхнешься сейчас, если не разобьешься, так инвалидом станешь, — Таня — девушка, а не жена, улыбалась. Еще считала тревожность флиртом, а не обязанностью.
— Вообще не страшно! Буду гонять на самой крутой коляске, рисовать баллончиком на каком-нибудь мусоре и продавать через соцсети. Я такого не боюсь, но я, знаешь, чего боюсь? — он притянул возлюбленную и продолжил доверительным шепотом. — Боюсь кукушечкой тронуться. Начну разговаривать сам с собой, видеть то, чего нет, но никогда не узнаю что я тронутый. Психи, они же не понимают, что они психи. Понимаешь?
Я боюсь сойти с ума.
Авария
Они познакомились в первое же лето после окончания своих университетов. Его вот-вот арендованная квартира еще не успела стать по-настоящему холостяцкой. Она извинилась перед недавно найденной соседкой, перевезла малочисленные вещи и принялась обживать вдруг обретенное семейное пространство. Таня и Ваня. Через год — свадьба, еще через год — Яна. Девочка-ангелочек, светлое во всех смыслах лицо в обрамлении черненьких кудрей. Яна отделилась от ТатьЯны. Как часть, как продолжение. Всегда рядом, всегда вместе, даже в имени.
— Как называется вот эта? — девочка тыкала пальчиком в вереницу машин перед Солярисом. Начала образовываться пробка.
— Какая именно? Вот та? Черная? — Ваня уставился в несколько машин в поле зрения дочери.
— Белая.
Но впереди не было ни одной белой машины.
— Не пойму, какая?
— Ну как мы с тобой и дедой видели. Я забыла как называется, — девочка надула губки и была близка к спонтанным, ничем не обоснованным, но душераздирающим (и иногда немного раздражающим) слезам. К счастью, Иван быстро припомнил день, когда они ездили за родниковой водой и видели машину покорившую дочь.
— Бетономешалка что ли? Или как он… Автобетоносмеситель.
— Да! Едет и крутится, едет и крутится!
Родители переглянулись. Никакой бетономешалки на трассе не было.
— Ладно, — Таня смутилась, может у ребенка фантазия разыгралась, — будешь мультики смотреть?
Она дала дочери телефон, но мультфильм через каждую минуту прерывался звуком приходящих сообщений.
— Янчик, дай на секундочку, отключу звук.
— Кто там тебя так хочет? — спросил Ваня.
Таня вернула телефон дочери.
— Да Ленка, зовет сегодня вечером к ним на веранду. Мы же пойдем?
Муж даже поперхнулся:
— Мы же летим на самолете!
— Ты полчаса назад сказал: тут всего два часа лету!
— Так это про другое…
— Ага. Другое. Мы никогда никуда не ходим.
— Мы постоянно куда-то ходим. На работу. В магазин. В детский сад. В отпуск… Я хочу хоть раз остаться дома.
— Без тебя, одна, я снова не пойду. Они уже все шутят, что я развелась и никому не признаюсь.
— И Ленка твоя и друзья ваши дебильные всегда найдут о чем глупо пошутить. Ненавижу их всех, честное слово. Почему я вообще должен с ними общаться?
— Потому мы и так раздельно существуем, может хоть выходить на люди будем вместе?
Это было их вечной проблемой. Темой для бесконечных споров. Она хотела поехать в отель со СПА на выходные, арендовать палатку в кемпинге, купить экскурсию по городским паркам с изучением небанальных птиц. Он не понимал чем плохо объестся пиццы и смотреть фильмы. Без перерыва. Все 48 часов. Любые фильмы: пусть семейные про бесконечно перерождающихся собачек, пусть даже Янин Щенячий патруль.
Он говорил: ты знала, что есть теория, будто Райдер на самом деле в коме и все происходящее в мультсериале просто способ его мозга защитится и пережить это время. Поэтому там нет настоящих авторитетных взрослых, только карикатурные придурки. Просто осознай, у маленького мальчика есть целый маяк и куча щенков, которые из раза в раз спасают всех на свете, но не могут спасти всего одного… Его самого!
Она кривилась: нет, я читала только что Патруль критикуют за отсутствие нормальных женских персонажей. Они как бы есть, а власти у них нет. Вот и сейчас, твоя женщина хочет развлечений! Но ее хотение ни на что не влияет.
Езжай куда вздумается, выплевывал он. Было бы это так просто, фыркала она.