— Неужели сильная пробка? — Ваня сменил тему.
— Вон там впереди табло желтое, про ремонт дороги, видимо.
— Так мы даже до этого табло не доехали, куда там до самого ремонта!
Яна на заднем сидении закряхтела. Низко склоняясь над телефоном она висела на ремнях безопасности и натирала шею.
— Дай отстегну, все равно нифига не двигаемся, — чтобы освободить дочь от удавок, Таня сняла с ее колен квадратик мягкого детского пледа. Плюша — так они его называли.
Плюшу Яне купили еще до рождения. Сначала укрывали им малышку в коляске, потом, когда одеялко затерлось, девочка устраивала на нем пикники куклам. По-настоящему плюша пригодился два года назад.
Таня выходила на работу и постепенно, день за днем, оставляла дочь в саду все дольше. Адаптация шла хорошо, не считая тихого часа. Яна никак не хотела спать без мамы. Тогда придумали брызнуть на плюшу Таниными духами и брать с собой в сад, но целое одеяло воспитатели не разрешили взять в группу из-за санпина. Тогда Таня отрезала от пледа маленький квадратик, не больше обычной мягкой игрушки. Получился компромисс.
Вот только даже когда проблема с дневным сном была решена, от плюши Яна не стала отказываться. Она обнимала его, когда мама задерживалась в офисе. Когда мама ругалась с папой. Когда папа ругался с мамой. Когда папа не хотел играть в мега-щенков. Плюша был с девочкой часто.
— Сними ботиночки, нам еще часа полтора ехать, — сказала Таня, вкладывая мягкий квадратик в уже ищущую его ручку.
— Если из пробки выберемся. Мы этот километр сколько телимся? Минут 15? — оба взглянули на часы, — Еще немного постоять можем, но если не рассосется — мы на рейс опоздаем, — заключил Ваня.
— Блин, билеты-то невозвратные. Это на следующий рейс брать? С кредитки если только…
В машине повисло тревожное молчание. Таня и Ваня считали убытки и потери, если случится, как они тогда думали, худший сценарий.
С боков то и дело протискивались обочечники. Некоторые, на машинах повыше, спускались на параллельную проселочную дорогу, всю изрытую ямами и заполненную водой после вчерашнего ливня.
Иван разводил руками:
— Я местных дорог не знаю. Тачка не наша, а если сядем сейчас в одной из этих луж? Точно никуда не доедем.
Таня открыла карты.
— Эта дорожка даже без названия. Населенных пунктов поблизости тоже нет. Это просто колея, утрамбованная колесами.
— Видимо, такие пробки тут часто.
Очередной обочечник на синем Жуке поравнялся с Солярисом и тут очередь из машин двинулась. Жук стал мигать поворотником, мол, пусти. Он опасно стоял в середине дороги, встречному движению приходилось притормаживать и даже немного его объезжать.
— Да пропусти ты его, снесет кто-нибудь и нас заодно зацепит, — прошептала Таня, будто обочечник может их услышать сквозь закрытые окна и рев клаксонов.
— Ненавижу, — тоже прошептал Ваня, продолжая ползти в колонне, смотря прямо перед собой, будто ни водителя Жука, ни жены по обе стороны от него нет.
— Я понимаю.
— Я тут что — просто постоять встал?
— Он мудак.
— Последний! Лезут, а потом просятся. А у меня ребенок. У нас самолет.
Таня посмотрела на обочечника с максимальной злобой. Мужчина чуть старше средних лет, жена (видимо) рядом, на пассажирском.
— У них тоже ребенок, — Таня увидела детскую пяточку между сидениями. Предполагаемая жена обочечника обернулась и что-то сказала малышу, — Автолюлька стоит неправильно и люди они самые говеные. Но там ребенок. Вроде даже новорожденный.
Иван шумно вздохнул и прекратил катиться вперед, оставляя место для Жука. Но никто не успел расслабиться. Когда обочечник наполовину зашел в оставленный Ваней карман, воздух разрезал визг тормозов. Черная Ауди остановилась ровно перед Солярисом и Жуком. Половина капота смотрит на одного, половина — на другого. Задница загородила проезд встречке, но, на удивление, в нее никто не впечатался.
— Все целы? — крикнул Ваня и они оба обернулись к дочери.
Яна мирно спала, прижав плюшу к щеке, динамик орал «вперед патру-у-уль» на ее коленях. Таня забрала смартфон и прикоснулась к дочери.
— Не проснулась.
— Да и в нас, к счастью, не впечатались.
Ауди и Жук сдали назад, Ваня нажал на газ и проехал все освободившееся к этому времени пространство. Он поглядывал в зеркало заднего вида.
— Никто же в итоге не коцнулся даже, — в его голосе слышалось недоумение и опаска, — чего они не разъезжаются?
— Не знаю, — брезгливо ответила Таня, — нас это уже не касается.
Подъезжая к хвосту все еще не рассосавшейся пробки, они с удивлением обнаружили, что теперь видят автобетоносмеситель, на который показывала Яна. Огромная белая машина перевозила тяжелую смесь в крутящемся цилиндре, устроившимся прямо позади кабины. Тане стало немного стыдно, что она не поверила дочери. Как проглядели? Вот он, тут, ехал все это время немного впереди, а теперь вообще стоит ровно перед Солярисом.