Таня даже хотела окликнуть дочь, может та спит слабо и будет рада увидеть эту необычную машину так близко. Она посмотрела на малышку, нежно сопящую и такую умиротворенную. Не стала ничего говорить.
— Снова встали, — Ваня забарабанил пальцами по рулю, — Так точно на самолет опоздаем.
И тут дверь бетономешалки на колесах открылась. Водитель спрыгнул с высокого сидения и пошел к Солярису. С пивным животиком и неравномерно красным от «автомобильного» загара лицом, типичный дальнобойщик. Вот только одет в кипельно-белые шорты до колен и такую же белую футболку-поло, натянутую на пузе. Дальнобойщики так не одеваются.
— Здравствуйте, — Ваня открыл окно.
— Здравствуйте, — голос был чем-то средним между телосложением и одеждой мужчины. С хрипотцой, но теплой. Низкий, но не пугающий. — Через 200 метров будет съезд, если поедите за мной — помогу объехать пробку. Если не захотите, этот путь — ваш путь.
— Нам поехать за вами? — непонимающе повторила Таня.
— Я не могу указывать вам что делать, — мягко ответил мужчина, совсем без изменений в мимике, — я говорю, что знаю объездную дорогу.
— Мы опаздываем в аэропорт, — зачем-то сказал Ваня.
— А! У вас аэропорт… — мужчина на пару секунд задумался, будто подбирал меткую фразу — Могу с уверенностью сказать, что поехав за мной, у вас будет шанс попасть в аэропорт.
После этой по-английски чопорной фразы водитель развернулся на пятках и пошел к бетоно-машине.
— В чем он точно прав, так это в том, что стоя в этой пробке никаких шансов сегодня улететь у нас нет, — отмерз Ваня, когда водитель уже забрался в кабину.
— И мы поедем за этим стремным мужиком? А если он врет? Остановит нас на обочине и прирежет! — Таня бросила через плечо взгляд на дочь.
— В таком-то белом прикиде? Даже мне было бы его жалко.
— Очень смешно!
— Ну ладно, извини. А у нас есть выбор?
Колонна из машин стала двигаться не быстрее всех предыдущих потуг. Двести метров они ехали 20 минут. Но через оговоренное расстояние действительно был поворот направо, на такую же проселочную дорогу а-ля колею, как и та, что шла параллельно трассе.
Ваня постучал по часам на приборной панели. 13:04. Вылет почти через полтора часа, минус 20 минут на окончание посадки, зарегистрировались они онлайн и этот пункт можно пропустить.
— Если бы пробки не было, отсюда буквально сорок минут с обычной скоростью до аэропорта, — поняв его размышления, проговорила Таня.
— Но с этой пробкой…
Бетоносмеситель нырнул в ответвление дороги.
— Ты уже все решил. — Таня отвернулась от мужа к окну, — Зачем тогда из меня согласие тянешь. Ты же за рулем.
Солярис поравнялся с поворотом.
— Ну у тебя же тоже должно быть мнение.
— Даже не знаю, что должно произойти, чтобы ты вдруг начал с ним считаться.
Ваня картинно закатил глаза и резко повернул вправо.
Несуществующий город
Люди боятся пустых дорог. Что они таят? Что скрывают? Почему их не заполнили машины? Мы достаточно напитались массовой культурой, не раз смотрели ужастики и триллеры, читали, играли. Нас уже не обмануть.
Вот по этой хорошо знакомой дороге еще мои мама и папа ездили. А до них — их мама и папа. Как свернуть?
И, главное, зачем?
Сойдя с трассы Таня и Ваня следовали за автобетоносмесителем. Будто нарочно усиливая давивший на голову ужас, пыльная проселочная грунтовая дорога быстро сменилась крепким чистеньким, даже будто новеньким, асфальтом. Он атласной лентой волнился впереди и плавно уходил влево. Черной атласной лентой.
— А это еще что там? Дома? — Иван навалился на руль, верхушки трехэтажек начали показываться из-за холмов дороги.
— На карте не было никакого населенного пункта, — Таня взяла смартфон, но сначала пропала сеть, а через минуту все приложения перестали открываться, — Аномальная зона какая-то, ей-богу.
Мужчина в белом вел бетоносмеситель недостаточно быстро, чтобы приходилось вдавливать педаль и бояться упустить его из виду, но и недостаточно медленно, чтобы притормаживать. Он ехал идеально. Идеально для сопровождающего.
— Ну, не совсем аномальная, раз люди тут живут, — Солярис поравнялся с первыми кирпичными коробками. Подоконники за стеклами ломились от комнатных растений, веревки на балконах прогибались под тяжестью белья. Но людей видно не было.
— Поселок может какой, всеми забытый…