Втроем они вошли в аэропорт. На входе уже стояла женщина в светло-голубой форме стюардессы любой авиалинии. Среднего роста, среднего телосложения. Нос не большой и не маленький, глаза обычные, волосы русые — свернуты в низкий пучок. Встретишь еще раз и не поймешь, что видел раньше.
Но не встретишь же. Так?
— Здравствуйте. Идите за мной, — чуть тише ожидаемого сказала «стюардесса».
Она повела Таню, Ваню и Яну по пустому аэропорту. На эскалатор, второй этаж, зона досмотра без единой рамки, выходы на посадку.
У одного из выходов горел экран. Без надписей, просто все остальные экраны — черные, а этот — белый.
Они зашли в «гармошку»: Ваня с Яной на руках немного впереди, Таня за ними. Бесцветная женщина остановилась, пропуская семью вперед.
В самолете их встретила стюардесса, в точности такая же как и предыдущая. Так, по крайней мере, показалось. Таня обернулась, но прошлой сопроводительницы уже не было. А новая тут, услужливо указывает ладонями на пустой салон.
— Занимайте любые места.
Они не сговариваясь прошли весь бизнес-класс.
Полетать хоть раз в этом салоне никогда не было их мечтой. Да, комфорт иной. Но отделенный от эконома всего лишь парой тонких шторок. Да и те при взлете и посадке нужно держать открытыми. Просто условность. Спектакль, где ваши жизни абсолютно разные, хотя на самом деле все находятся в одном и том же самолете.
Верить в это лицемерие сейчас было бы втройне странно.
Ваня подошел к первому ряду с тройными сидениями. Сел у окна, в серединку аккуратно посадил Яну, она немного скатилась и завалилась на вовремя присевшую в кресло у прохода Таню. Родители подоткнули под щечку плюшу.
— Вы точно готовы? — спросила вмиг оказавшаяся рядом стюардесса и многозначительно посмотрела на девочку.
— Да, — ответил Ваня, и погладил дочь по щеке.
— Глупый вопрос, наверное, но пристегиваться надо? А ее? — Таня, не дожидаясь ответа, нащупывала ремни безопасности в недрах бледно-голубых кресел, но безуспешно.
Стюардесса резко выпрямилась.
— Для нее, — она кивнула на Яну, — это уже не важно. Вы же это понимаете?
Таня и Ваня уставились на женщину.
— Мне очень жаль, — сказала она.
Самолет тронулся с места. Как и при настоящем полете, колеса затряслись по асфальту, направляясь на взлетную полосу.
Стюардесса шагнула назад. Ее ноги, совсем не такие длинные как у гаишника, однако проделали тот же впечатляющий путь. Через секунду женщина оказалась значительно далеко от их кресел.
Она продолжила:
— Мы всегда надеемся, что вы все поймете сами. Но с ребенком это непросто.
Таня встала и двинулась в сторону стюардессы.
— Так, меня заколебало говорить загадками. Этот самолет… Это же типа в рай, так? Ну там, небо, загробная жизнь. Или смерть, как хотите. Так? Нет?
Бледно-голубая сделал еще один гигантский шаг назад и оказалась в начале бизнес-класса.
— Для вашей дочери — конечно. Если вы в это верите, если вам так будет легче. Она попадет в самый прекрасный рай из возможных.
Ваня издал невнятный звук, будто крякнул.
— А для нас? — Таня кричала, — Мы что, не умерли?
Стюардесса набрала невидимый воздух для ответа, но Таня уже упала на колени. Орала «нет! нет! нет!».
— Это второй шанс. Это путь к спасению.
Таня подскочила и бросилась к двери самолета, но тот уже набирал скорость.
— Я не этого хотела! Я этого не выбирала!
Она забарабанила кулаками по обшивке салона. Била в иллюминаторы и пинала сидения. Кричала: «Выпустите меня, выпустите!». Но стюардесса уже испарилась.
Ваня смотрел на дочь. Маленькая девочка, еще минуту назад выглядевшая как обычно, стала меняться. Поза перестала походить на сонную, нога неестественно вывернулась, а ручка и вовсе затерялась где-то между сидений. Будто ее и нет. Пухлые щечки ежесекундно покрывались синяками и царапинами. Крошечный носик — носик, который они с Таней называли «шпулькой» распух. Правый глазик стал фиолетовым и лишился пышных черных ресничек. С кудряшек, в миг ставших сосульками, закапала кровь.
Ваня говорил что-то, но мало похожее на слова.
— Блэм длю? Мреч ку-у-у…
Он посмотрел на Таню, улыбнулся, стащил с дочери плюшу и стал жевать его уголок.
Характерная тряска прекратилась и все немного накренилось, оторвавшись от земли.
— Нет, пожалуйста… Нет…
Таня скатилась по стене салона на пол. Нос самолета стремительно приобретал черты больничной палаты.
После
Спустя сутки.
Медсестра покрутила колесико на длинной прозрачной трубке капельницы. Хотела, по привычке, попросить позвать ее, когда лекарство опустится до нарисованной синим маркером черты. Но как Таня позовет? Сознание — мутная пленка. Изо рта торчат целые шланги. Затылок скован бинтами с темно-коричневыми пятнами. То тут. То там.