«Успею, на минутку же», подумала медсестра и выбежала из палаты. В не по размеру больших куртках она и санитарка из реанимации курили синий Винстон под крышей заднего входа в больницу. По всей области снова зарядил ливень.
— Нашу печальку к вам уже спустили? — санитарка выдохнула дым.
— Жить будет.
— Нинка сказала, что менты говорили между собой, она подслушивала — если бы девочка пристегнута была, ей бы вообще ничего не было. А так в лобовое вылетела и все. Приехали.
— Не суди, да не судим будешь, — медсестра подняла голову, будто видит что-то сквозь козырек крыльца. Танина палата на втором этаже, прямо над ним.
Открыто ли там окно?
— Да я вообще ни че… Самой жалко. Кому ж не жалко? И тех, с младенцем, тоже жалко!
— Они хоть все разом. А ей теперь со всем этим набором жить, — медсестра перешла на шепот, — дочь мертва, муж кукухой двинулся…
— Знаешь кого не жалко? Мудилу на шикарной тачке. Нинка сказала, у него батя депутат.
— Тоже же человек! Как так можно?
— Ой, ну тебя, — санитарка затушила бычок, резко чиркнув об стену, — то не скажи, так не говори. О себе думай, сердобольная! Стоишь тут, за сердце держишься.
О себе думай.
Конец