— Ха-ха-ха, — вдруг рассмеялась Елизавета.
Она легко представила происшедшее, вообразила, какой возник переполох в здании сената, когда на глазах ошеломленных генералов и офицеров рухнула скульптура их идола и смеялась от души и долго. Смех действовал на нее успокаивающе и, насмеявшись вдоволь, она почувствовала себя внутренне расслабленной, удовлетворенной.
— Благодарю вас, мой друг, за информацию. Вы меня утешили. Право, утешили. — Она поднялась с тахты, — А теперь займемся русским языком.
— Я к вашим услугам, — учтиво произнес Деклер и поспешил к столу для занятий, — Сегодня у нас диктант, — напомнил он, и когда королева приготовилась записывать, сказал, — Ваше величество, прошу сначала выслушать мою мысль. Я буду говорить по-русски.
— Я готова, — покорно ответила Елизавета. Взгляд ее оживился, стал сосредоточенно внимательным.
— Война тысяча восемьсот двенадцатого года, превосходно отображенная писателем Львом Толстым в романе «Война и мир», была для России войной Отечественной.
Елизавета шевелила губами, по-русски повторяя про себя каждое слово Деклера.
— Россия выстояла в войне с Наполеоном, — диктовал Деклер, — разбила его армию и освободила Европу.
Елизавета писала, а Деклер, растягивая слова, по слогам, медленно диктовал текст, заглядывая в тетрадь, где крупным уверенным почерком королева бельгийцев старательно выводила русские слова.
— Ваше величество, — обратил он ее внимание, — соблаговолите слово «Россия» написать с двумя «эс».
Елизавета отложила ручку, с легким вздохом сказала:
— Столько занимаемся, а я все делаю ошибки. Видно, я плохая ученица?
— О, нет, — уверил ее Деклер, — Ваши успехи достойны самой ВЫСОКОЙ оценки. А что касается ошибок, то, смею заметить, их допускали даже цари России.
— Да? Каким же образом? — подняла на него оживленный взгляд Елизавета.
— Право, не знаю, насколько это соответствует действительности, — отвечал Деклер, — но в России утверждают, будто на одном из документов о расследовании восстания декабристов русский царь Николай первый написал: «Казнить нельзя помиловать». Он допустил ошибку — не поставил запятой между этими словами. Ее можно было поставить после слов «казнить нельзя» и тогда декабристов надо было помиловать. Придворные не стали уточнять или исправлять ошибку царя и декабристов казнили. Таким образом, ошибка царя стоила жизни декабристам.
Елизавета ответила не сразу, опустила глаза в тетрадь, но ничего там не видела, а думала о Леопольде, с необыкновенной остротой чувствуя значение его ошибки, которую исправить теперь не было никакой возможности.
— Да, — согласилась она подавленным голосом — ошибки монархов дорого обходятся народам, — Помолчав, предложила, — Продолжим, мой учитель. Что я должна написать?
— Россия выстояла в войне с Наполеоном, — напомнил Деклер, — разбила его армию и освободила Европу.
Елизавета вновь склонилась над тетрадью, от усердия по-детски шевелила губами, старательно выписывая русскую фразу с большим политическим смыслом. Она понимала, что Деклер не случайно перекидывал мостик и смело проводил параллель между историческими событиями более чем столетней давности и событиями нынешнего дня, — Королева закончила фразу, прочла вслух последние слова: «Освободила Европу» и подала тетрадь с написанным текстом Деклеру.
— Посмотрите, здесь нет ошибок?
— Вы правильно написали, — ответил он, — Ошибок нет.
Она еще хотела что-то спросить, ее просто подмывало продлить ранее начатый разговор о перспективах войны Германии с Россией, судьбе Бельгии, но в кабинет вошел Леопольд.
— Простите, но нам придется прервать занятие, — сказала Елизавета Деклеру, явно недовольная не во время появившимся сыном.
— Вы все продолжаете изучать русский язык? — с оттенком иронии в голосе оживленно спросил Леопольд, когда из кабинета вышел Деклер. Опустился на тахту, закинул ногу на ногу и, поигрывая носком до ослепительного блеска начищенного ботинка, продолжил беспечно: — Не понимаю вашего увлечения. Право же, не понимаю.
— Это не увлечение. И не прихоть, как это думают некоторые, — ответила Елизавета сдержанно и холодно, защищаясь от его расспросов и ненужных объяснений.
— Что же тогда? Если не секрет, разумеется, — снисходительно улыбнулся Леопольд, прощая ей холодный тон.
— Цель. Полагаю, что знание русского языка мне еще пригодится.