«Ты знаешь, когда я снова оказался в живом мире, я воспринял это как само собой разумеющееся, даже ни разу не вспомнив про свои приключения среди безглазых. Однако, когда ты своими рассказами и вопросами выдернул меня из этого анабиоза, я все чаще задумываюсь над тем, что безглазые приложили немало стараний, создавая этот хаос. Помнишь, ту работенку в потустороннем мире? Как думаешь, что мы там такого делали, скитаясь среди горожан? Ты говорил про потустороннюю жратву, так я думаю, что она тут совсем не при чем, Гурий, безглазые ставили другие цели.»
Мы были лишены возможности видеть безглазых, однако их присутствие ощущалось и так, в том Гошка не ошибался. Однако из всех ныне живущих никто не стал бы слушать наши сказки о привидениях, прежде всего потому, что никому до всего не было никакого дела. Граждане бездумно перемещались по дорогам, так же бездумно наступая в горы мусора и спотыкаясь о лежащие на земле туши, при этом практически не издавая никаких звуков. Никто и не думал избавляться от останков, все спасательные службы и прочие организации будто растворились в воздухе, сложив с себя всю ответственность. В самом начале этого хаоса, когда трагические случаи еще насчитывали единицы, я в компании неизменного Волкова несколько раз наведывался в родительскую квартиру, однако там меня встречала только пугающая тишина и темнота. Во время очередного моего визита к распахнутой двери родительской квартиры меня окликнул негромкий и, как мне показалось, рассудительный, голос.
«Не ищи, парень, — обращался ко мне высокий кряжистый мужик, выглянувший из соседней двери, — хозяйка давно не появлялась, кто знает, где она сейчас, а вот Трофим отправился с научной экспедицией, вот только куда, не скажу»
От громадного мужика веяло невероятным здравомыслием, и я, обрадованный новостями, решился расспросить о его соседях немного подробнее.
«А ты кто таков будешь-то? — тут же насторожился мужик, — Трофим мне про какого-то Гурия говорил, да только это давно уже было. А больше к ним никто не приходил, ну кроме налоговиков и журналюг.»
Я никак не мог припомнить, чтобы мой отец позволял себе проблемы с налоговой, а уж про журналистов и вовсе слышать ничего не хотел, считая их пустозвонами и врунами. Да и не такая уж он был важная птица, чтобы к нему наведывались столь пафосные гости. Я едва не представился тем самым Гурием, о котором Трофим рассказывал своему соседу, но вовремя припомнил особые обстоятельства.