«Очередной сумасшедший,» — решил я и направился к Гошке.
Тот с нетерпением ожидал моего вердикта относительно новых веяний, вычитанных в новостях, однако мне нечем было его порадовать, поскольку вместо огромных вонючих куч, улицы украшали вонючие кучи поменьше, но общая картина от этого не сильно изменилась.
«Пока тебя не было, — поделился Гошка своими фактами, — под окнами крутился странный тип, но мне показалось, он выглядел вполне разумным и даже, я бы сказал, заинтересованным. Он то и дело поглядывал на окна моей квартиры, потом исчез. Гурий, я становлюсь параноиком, и мне нужна помощь психолога.»
С издевкой добавил Гошка и выжидательно уставился на меня, явно желая продолжить свои рассказы.
«А спустя полчаса тот тип стоял на моем пороге, — в самом деле продолжил Гошка, — и знаешь, что ему было нужно? Ну сначала я и сам ничего не понял, насколько загадочно и таинственно звучало каждое его слово. Он то и дело оглядывался, проверяя, не подслушивают ли его, как будто сейчас кто-нибудь может проявить к чему-то интерес! И спустя целую гамму разных ужимок, он поинтересовался, не здесь ли проживает господин Гурий Грошик. Я на всякий случай напомнил ему, что господин Гурий Грошик умер пару месяцев назад, на что мой гость раскатисто захохотал и отрицательно замотал нечесаной башкой.
«Да бросьте, — заявил он, проржавшись, — мы-то с вами знаем, насколько он мертв. Где я могу его видеть?»
Тогда я поинтересовался, с какой целью тот ищет тебя, Гурий, и не думает ли он, что господин доктор прямо сейчас бродит по улицам, пуская слюни? Так вот, Гурий, тот невнятный господин сказал мне, что такого представить себе невозможно по многим причинам, и что только ты сможешь решить ту проблему, в которую медленно, но верно погружается целый мир. Я решил, что он сумасшедший и выкинул его с лестницы. Я прав, Грошик?»
«Этот тип был невысокий и круглый?» — пораженно прошептал я и узнал, что визитер действительно невысокий, но вполне тощий и невероятно лохматый. А вечером я смог лично увидеть того самого таинственного гостя. С наступлением сумерек во входную дверь раздался неуверенный звонок, возвестивший нас о нежданных визитерах. Тип, являвшийся к Гошке днем и выслеживающий меня на улицах, в самом деле оказался невероятно худым, низким и неприлично лохматым, чем-то напомнившим мне моего не в меру осторожного приятеля. Вот только в отличие от уверенного и самодостаточного Волкова, незнакомец просто лучился замешательством и сомнениями. Он долго топтался в дверях, не желая начать разговор, но при этом с явным любопытством изучая мое лицо и фигуру. Вдоволь налюбовавшись на предмет своего интереса, тощий тип втиснулся в прихожую и едва слышно уточнил:
«Я действительно имею честь видеть перед собой господина Грошика, Гурия Трофимовича?»
«Действительно,» — невежливо отозвался я и потребовал конкретики.
Наш гость робко опустился на край дивана и начал обстоятельный рассказ, в результате которого мы выяснили, что зовут его Антон, что он имеет медицинское образование, и что он смертельно напуган.
«Когда я учился в институте, — блеял он, не сводя с меня глаз, — одному из нашей студенческой компании попалась на глаза книжка про всякие оккультные науки, про возможность общения с призраками, про вызов духов и прочую ересь, и там же были способы добровольного пересечения границ призрачных миров. Мне эта писанина показалась слишком наивной, к тому же ни один из описанных там способов, не сработал, и я выкинул эти забавы из головы. А вот мой приятель всерьез увлекся всем этим и время от времени даже приглашал меня на демонстрацию освоенных умений. У него здорово получалось болтать с привидениями, которых он вызывал к себе в комнату. Первое время я видел в том ловкий розыгрыш, с зеркалами и проекциями, пока однажды не попросил ради прикола призвать в наш мир свою соседку, молодую девушку, пару дней назад погибшую в аварии. Про нее из нашей компании знал только я, поэтому был уверен, что мистически настроенный приятель расскажет мне про закрытые каналы, про разрыв информационных потоков и закончит сеанс. Однако девушка появилась и даже сообщила мне, что через полгода я с треском вылечу с курса, если не возьмусь за ум. Так в итоге и случилось бы, но суть не в этом. Однажды мой приятель исчез. Сначала я не придал этому значения, но, когда его родители обратились ко мне с вопросом, где я последний раз видел их сына, я мигом вспомнил его потусторонние увлечения. К этому времени он стал обладателем весьма внушительной коллекции всякого рода мистической атрибутики, которую сгружал в моей съемной квартире и брал с меня клятвы держать его увлечения в строгом секрете. Я кое-как отговорился перед его родителями, а еще через пару дней он вернулся и рассказал мне совсем невероятные вещи. Как выяснилось, он научился пересекать границы между мирами и возвращаться обратно без видимых для себя последствий. Он рассказывал мне про так называемую загробную жизнь, в описании которой не было и сотой доли того, о чем мы привыкли знать. Он рассказывал мне про постепенное изменение внешности тех, кто покинул этот мир, про поэтапное стирание жизненной программы, и последующее обновление. Он рассказывал мне о таких вещах тоном, каким говорят о погоде за окном, нисколько не волнуясь и видя в том нечто обыденное. Когда, рассказывал он, проходит довольно длительное время, внешность пересекшего границу стирается, превращаясь в подобие гладкой маски, жизненная программа исчезает навсегда, и тело уходит на обновление, то есть обретение новых форм и программ. Он рассказывал мне о чудовищной информационной базе, в которую занесены сведения о ныне живущих, а потом предложил то, от чего мне надо бы было рвать когти в ту же секунду.»